Жентиль всегда замечал, что если с утра была ясная солнечная погода, он просыпался раньше. Вот и сегодня мальчик покинул царство Морфея ни свет ни заря. Даже папа еще не убежал работать свою работу. Они с мамой только что позавтракали и отец мыл посуду, громко бряцая столовыми приборами, тарелками и чашками.
Неужели противный дождь закончился? Значит, наконец-то, можно выбраться на улицу и отправиться с Мишкой в дом к бабушке Ниневии. Летние приключения продолжаются. Мальчик вскочил с кровати, подбросив, одновременно, и руками, и ногами, одеяло в воздух. Выбежав из комнаты, он сразу направился в гостиную, а оттуда на балкон.
Казалось, что солнце светило с удвоенной силой, будто бы все три дня непогоды, набиралось сил. Деревья, кустарники и даже трава, отвечали большому желтому шару непомерно пышной и яркой, всевозможных оттенков, зеленью. Листья радостно колыхались на легком ветерке, отражая лучи тысячами вощеных поверхностей. Воздух был наполнен невероятным ароматом свежести. Кто-то из соседей занялся утренними постирушками, поэтому чудесный запах летнего утра дополнял душистый кондиционер для белья. Жентиль уже собирался побежать в кухню, чтобы поделиться с родителями тем, как ярко светит солнышко, какие радостные от этого растения и что ему от всего этого тоже хорошо. Но тут из белого балконного шкафчика для хранения пустых банок, корзинок и прочих временно ненужных сосудов, послышалось бурчание и шорохи. Жентиль сразу догадался, кто это мог быть и поспешил открыть небольшую дверцу. От туда сразу же выпала массивная, на этот раз цвета сахарной ваты, задняя лапа и другое место с хвостом. Постепенно, через, весьма скромных размеров, проем, выбрался и весь мохнатый гигант. При этом Мишка не переставал ворчать и давать наставления, что шкафы на балконах должны быть больших размеров.
– Здравствуйте, плюшевый дружище! – приветствовал его мальчик.
Появление медведя обрадовало и немного рассмешило мальчика.
– Приветствую и тебя, бывший грустный, а теперь веселый мальчишка, проживающий в этой квартире! – ответил ПиЭм.
Очевидно, несмотря на инцидент с узким шкафчиком, Мишка также пребывал в прекрасном расположении духа.
– Ну, что, давай позавтракаем и отправимся навстречу приключениям, – предложил Жентиль.
– Согласен! Давай ты позавтракаешь – в первый, а я с удовольствием позавтракаю во второй раз, и мы окунемся в гущу новых впечатлений, – согласился медведь.
Маленький откидной столик на балконе Жентиль сервировал двумя тарелками, ложками и чашками. Также мальчик принес с кухни пакет молока и коробку хлопьев. Друзья расположились на маленьких складных стульчиках и начали трапезу. Задуманный как быстрый, завтрак растянулся на неопределенное время. Сначала Мишка подумал, что цветные колечки, сделаны из пластмассы, и отказывался их есть. Однако после долгих уговоров, сначала лизнул синенькое, а после перепробовал все остальные. Самое интересное началось, когда брошенные в молоко хлопья разбухли, и еще, к тому же, покрасили его. Белая жидкость в разводах всех цветов радуги и с такого же цвета кольцами, зачаровали медведя и он, пока ему не надоело, то топил их ложкой, то поливал сверху молоком, то подсыпал еще цветных хлопьев. При этом, ПиЭм разговаривал со своим завтраком и периодически радостно смеялся. Еще на балкон заглянул папа, попрощаться и пожелать хорошего дня. «До вечера и трудовых тебе успехов!» – ответил ему Жентиль.
Наконец, покончив с едой, медведь, на всякий случай, разбавил ее молоком, «чтобы внутренности не перекрасились». Потом Мишке показалось, что кольца хотят всплыть из его живота наружу, и запил их еще, прямо из пакета. Пока мальчик убирал посуду и складывал столик, его друг пребывал в непонятном состоянии. Поначалу он делал круговые движения тазом, а потом прислушивался, как внутри него плескается завтрак и радовался. А после, стоял, зажав рот руками, икал и зарекался есть пищу неестественного цвета.
После недолгих сборов друзья вышли на улицу. Оказалось, что здесь внизу, со стороны двора все запахи и ощущения от наступления солнечной погоды многократно сильнее, чем на балконе. Все дышало свежестью. Еще мокрые листья кустов сирени, посаженных около подъезда, трава, блестевшая бесчисленными капельками на утреннем солнце, и даже мокрый асфальт делал свой вклад, в этот великолепный букет. Жентиль набрал полные легкие невероятно чистого воздуха, а потом быстро выдохнул, чтобы набрать еще. Но тут прошел какой-то дядька с сигаретой и убил всю свежесть. Подождав пока «нарушитель» скроется из виду, а противный запах дыма развеется в воздухе, друзья направились к остановке.
– А далеко нам ехать? – поинтересовался мальчик, когда они оказались на мощеной площадке с небольшим металлическим павильончиком.
– Да кто его знает, – преспокойно ответил Мишка.
– Как же мы тогда поедем? – недоумевал Жентиль.
– На автобусе, конечно же.
– На каком?
– На желтом, я полагаю.
– А номер, какой у автобуса? – в очередной раз спросил мальчик.
– Ну, ты спросил, дружище, – ответил с усмешкой медведь. Похоже, вполне логичные вопросы мальчика, его забавляли, – Я, что, справочная служба, что ли?
– Ты хоть знаешь, куда нам ехать? – Жентиль уже начал терять терпение.
– Да, конечно. Я же не совсем того, – недоумевал ПиЭм, – В дом к бабушке Ниневии за подарком.
– Да нет же. Адрес, какой? – ребенок повысил на друга голос.
– Улица Молодых деятелей, девятнадцать, а что? – как ни в чем не бывало, сказал медведь.
– Как мы туда доедем, если ты не знаешь на каком номере желтого автобуса нам ехать? – спросил Жентиль, тщательно формулируя вопрос. Ведь Мишка мог опять ответить, руководствуясь своей логикой.
– У автобусов на боку есть табличка с маршрутом, где указаны улицы, мимо которых он идет, – медленно, почти по слогам ответил медведь другу. И еще добавил, – Ты, что первый раз едешь в город на общественном транспорте, таких вещей не знаешь?
– А если отсюда автобус не идет напрямую на улицу Молодых деятелей и надо делать пересадку, тогда что, дружочек? – съязвил мальчик, – И может быть, это кто-то другой, в первый раз едет на общественном транспорте в город.
– Да, – включив режим простофили, ответил Мишка.
– Что, да? – растерялся Жентиль.
– Да, этот кто-то первый раз едет на общественном транспорте. Ведь мне без надобности кататься по городу, – преспокойно объяснил все ПиЭм.
– И что нам делать, тогда?
– Как что, ехать в дом к бабушке Ниневии, – завел старую пластинку Мишка. К противоположной остановке подъехал автобус. Внезапно медведь оживился и стал тыкать в него пальцем, – Смотри, Жентиль, это же Ави! – радостно сообщил друг мальчику, энергично дергая того за плечо. А потом начал махать руками, прыгать и кричать, привлекая внимание юноши, – Ави! Ави! Ави! Привет, Ави!
Худощавый молодой человек, сидевший у окна, повернул голову и, не показывая зубов, улыбнулся друзьям. Мальчик помахал в ответ.
Автобус закрыл двери и медленно тронулся, а Мишка все продолжал жестикулировать, как будто Авигор уезжал из города куда-то очень далеко и надолго:
– До свидания, дорогой ты наш! До скорых встреч! Обязательно, приезжай в гости на чай!
Медведь так бы и продолжал махать и кричать вдогонку уезжавшему транспортному средству, пока бы оно не скрылось вдалеке за поворотом. Но тут перед ними остановился автобус, ехавший в сторону города. Друзья принялись читать табличку с маршрутом, закрепленную за стеклом около открывшейся двери. Среди названий остановок были, и Молодые строители, и Молодые любители театра, однако Молодых деятелей не было.
– Дождемся следующего номера, может он довезет нас до улицы Молодых деятелей, – сказал Жентиль медведю со шкурой бледно-розового цвета.
– Дождемся, – отстраненно ответил Мишка.
Он чем-то задумался и долго стоял, глядя в небо и начесывая затылок, а потом возмущенно выдал:
– Что это вообще за молодые деятели, такие?
Честно говоря, вопрос друга, застал мальчика врасплох. И вправду, что эти деятели такого могли сделать или содеять, раз в их честь назвали целую улицу?
– Не знаю. Наверное, чем-то они были важны? – ответил Жентиль.
– Это понятно, что важны. Но чем? – не мог успокоиться Мишка.
– Может быть, много лет назад, когда называли эту улицу, люди, знали о чем идет речь, – предположил мальчик.
– Надо будет узнать у кого-то о-очень старого. Вот только где найти настолько древнего человека, чтобы спросить?
– А я знаю, – не задумываясь, сказал мальчик.
– И где же, по твоему?
– Ну, ты подумай.
– Я думаю, но в голове пустота какая-то, – жаловался ПиЭм, – Может, ты подсказку дашь?
– Попытайся вспомнить, где можно найти много старых людей одновременно?
– На работе? – сделал первую попытку Мишка.
– Нет. На работе не настолько старые работают, – смеясь, сказал мальчик.
– Может, тогда на даче?
– Почему на даче то? На дачу могут ездить и молодые. К тому же придется ездить по всем дачным поселкам в поисках о-очень старого человека.
– Давай еще подсказку, – потребовал медведь.
– Хорошо, слушай тогда, – сказал Жентиль и хотел уже продолжить фразу, как к остановке подъехал автобус.
Пробежав бегло глазами по табличке с маршрутом, друзья, так же не нашли названия нужной им улицы. Тогда Жентиль, громко скомандовал:
– Залезаем в автобус. Едем до центра на этом, а дальше разберемся.
Войдя в салон, мальчик первым делом оплатил проезд у водителя. Пока он получал билеты, Мишка стоял посреди салона и, как зачарованный, таращился по сторонам, рассматривая интерьер транспортного средства, будто это музей.
– На, держи, – Жентиль протянул другу малюсенькую желтоватого цвета бумажку.
– Это мне зачем?
– Ты же не хочешь быть зайцем?
– Как я могу быть зайцем, если я медведь?
– Держи, а то оштрафуют за безбилетный проезд.
Медведь взял билетик, покрутил его в руках, понюхал, потом еще покрутил. Потом он поднес бумажку близко-близко к глазам, прищурился, силясь, прочитать, напечатанный мелкими буковками, текст. А после отдал билет мальчику со словами:
– На, забери обратно. У меня и своих бумажек хватает в карманах. К тому же, тут не написано, что я медведь.
Мальчик решил не спорить с другом и взял билетик себе.
– Пойдем, я покажу самое классное место в автобусе? – предложил ребенок, и компания отправилась в дальнюю часть салона.
– Вау! – радовался Мишка, глядя в заднее панорамное стекло, ؘ– Как будто мы едем задним ходом!
– Да! Правда, круто?
– Еще бы! – медведь радовался как ребенок.
А за стеклом, по живому тоннелю из деревьев, убегал вдаль поселок. Там где утреннему солнцу удавалось пробиться сквозь массивные кроны, на асфальте отпечатывались, причудливой формы яркие пятна, которые тоже удалялись в обратном направлении. Единственным, кто приближался к двигающемуся в весьма размеренном темпе автобусу, был дедушка велосипедист. Несмотря на преклонный возраст, он достаточно бодро крутил педали. На мгновение, даже могло показаться, что желтая неповоротливая махина и вовсе остановилась.
«О, смотри! Вон, какой старый!» – прокричал Мишка и незамедлительно бросился к первому же открытому окну. Жентиль даже не успел ничего ответить. Медведь, тем временем встал задними лапами на сидение, высунул в голову в форточку и стал дожидаться, когда дедуля пойдет на обгон и поравняется с автобусом. Встречный ветер трепал светло-розовую шерсть на мохнатой башке животного. Еще ПиЭм просунул в открытое окно правую лапу и стал подгонять старенького велосипедиста, размахивая ей.
Дождавшись, пока дедушка на велосипеде будет ехать вровень с ним, Мишка начал остервенело орать: «Почему? Почему улицу назвали так? Кто такие эти деятели?» В ответ дедуля улыбнулся и, внезапно ускорившись, будто включив следующую передачу, понесся дальше.
– Не культурный какой-то, – заключил Мишка, плюхнувшись на сидение, на котором стоял, – Вообще не понятно как такой старик может, так быстро гонять на велике. Наверняка все его ровесники уже на… – и тут медведя как будто озарило, – Ах, ну да, точно, как же я не догадался сразу. В следующий раз, когда пойдем разговаривать с призраками, обязательно спрошу про странное название этой улицы.
Подсевший рядом Жентиль, сказал:
– Молодец, догадался!
– Послушай, – начал ПиЭм, – А чего это мы сели именно на это, а не стали читать маршруты следующих автобусов.
– Так из поселка идут только два маршрута, – пояснил Жентиль.
– С чего это ты взял?
– Все просто, на остановке было написано.
– А-а, понятно! Я сначала думал, что ты типа ясновидящий, в добавок ко всему.
– Нет, конечно, просто внимательный, – с улыбкой сказал мальчик.
Тем временем автобус въехал в город. Автомобилей заметно прибавилось, однако утренние пробки уже миновали, а с ними и движение в режиме «газ-тормоз-газ», и беспорядочное нервное гудение. К тому же солнце еще не раскалило асфальт дороги и брусчатку мощеных тротуаров. Ехать было приятно. Прильнув к окну, друзья наслаждались видом зеленых городских улиц.
– Так куда мы едем теперь? Понятно, конечно, что в дом, за которым я присматриваю, но ведь этот автобус туда не едет? – поинтересовался Мишка.
– Сначала мы доберемся до центра, а оттуда автобусы ходят во все концы города. Останется только найти нужный маршрут. – объяснил Жентиль, продолжая смотреть в окно.
«Остановка “Центр”», – сообщил механический голос в динамике. Светло-розовый медведь и мальчик поспешили к открывшейся двери. Уже на выходе из автобуса ПиЭм бросил взгляд на динамик и произнес: «Огромное спасибо, глубокоуважаемый автобус».
Центр назывался «Центром» не от того, что находился ровно посередине города, а, видимо, потому, что здесь пересекались почти все маршруты городского транспорта. А еще все кварталы, расположенные в этом районе, были застроены еще в позапрошлом веке. Здания с высокими и узкими окнами и сложными рельефными фасадами, насчитывали не более трех этажей, но отсюда с тротуара, мощенного гранитной плиткой, казались намного выше пятиэтажки, в которой жил Жентиль с родителями. Мишка же пребывал в изумлении, ведь в отличие от мальчика он никогда не бывал в центральной части города. Все здесь казалось ему необычным и удивительным. Даже, казалось бы совершенно обыденные вещи, например кот, наблюдавший за прохожими в открытом окне, или занавески, колышущиеся на сквозняке. Медведь смотрел вверх на фасады и тыкал когтем в окна, барельефы колонн, узоры лепнины, голубей, сидящих на желобах водосточных систем. «О! Вау! Ух, ты! Ничего себе! Посмотри-ка на это!» – повторял он без конца.
Друзья двигались в сторону большого перекрестка, чтобы перейти к другой остановке. Возможно, там остановится автобус, который отвезет их на улицу Молодых деятелей. Они вышагивали вдоль огромных окон многочисленных магазинчиков, расположенных на первых этажах старинных строений, с интересом разглядывая причудливые интерьеры и образцы, выставленных на обозрение, товаров. Еще в намытых окнах витрин отражались, спешащие по своим делам пешеходы, и, плавно скользящие по размякшему на солнце асфальту, машины. Время от времени, Мишка и Жентиль махали своим двойникам из зазеркалья, получая в ответ улыбки от продавцов и покупателей.
Друзья остановились на пересечении главной улицы города и не менее важного по значению проспекта и стали ждать, когда на светофоре для пешеходов красный неподвижный человечек сменится на зеленого, бодро шагающего. Перед ними проносились автомобили, фургончики и грузовички, всевозможных расцветок. Однако Жентиль определил, что в потоке белых и серых транспортных средств, значительно больше. Что бы это могло значить? Ведь, наверняка у каждого есть любимые цвета, и это точно не белый и не серый. Фух, фух! Мальчика и медведя обдавало потоками горячего воздуха и выхлопными газами. Мишка морщился и зажимал нос своей мощной лапой. Фух, фух! Как будто на гоночной трассе, каждый старался проскочить перекресток побыстрее. Складывалось ощущение, что, садясь за руль, даже самая милая и тихая старушка превращалась в пилота скоростного болида.
Еще немного и на большом светофоре над движущимися полосами замигал зеленый свет. Некоторые отчаянные водители и не думали останавливаться, не желая, терять несколько минут и ждать своей очереди, чтобы начать движение. Потом загорелся желтый, и, наконец, спасительный красный. Друзья быстрым шагом перешли широкий проспект и свернули направо к остановке. Автобусы отсюда двигались по широкому мосту в район, находившийся на противоположном берегу реки.
На указателе около павильона с прозрачными стенками были обозначены номера маршрутов и их конечные остановки. Однако определить, идет какой-то из автобусов до нужной улицы, было невозможно.
– ПиЭм, смотри, карта, – обрадовался Жентиль, – Сейчас мы узнаем каким маршрутом нам нужно ехать.
– Ага, точно.
Друзья подошли поближе к боковой стенке остановки. Между двумя листами толстого прозрачного пластика располагался план города со всеми, циркулировавшими в городе, маршрутами автобусов. Схема пестрила невероятным количеством цветных ломаных линий, пересекавших населенный пункт в разных направлениях. Поначалу, вообще могло показаться, что карту рисовал ребенок, причем левой рукой и с закрытыми глазами. Однако при ближайшем рассмотрении все вставало на свои места, линии располагались строго поверх улиц. Еще на схеме было несколько таблиц с условными обозначениями, кроме сопоставления цветов маршрутов с их номерами, на них разъяснялись значки, отмечавшие достопримечательности, гостиницы, а также точки общественного питания.
– Кто чертил эту карту? Ничего не понятно! – возмутился Мишка и отошел на несколько шагов назад.
– Ты не знаешь, в каком районе города находится бабушкин дом? – поинтересовался мальчик у медведя.
Тот, наклоняя голову, то вправо, то влево, то приседая, то поднимаясь на цыпочки, пытался хоть как-то разобрать на схеме:
– Нет, конечно. Если бы я знал, что одной улицы будет недостаточно, тогда точно бы спросил у бабули Ниневии.
– Плохо.
– Конечно, плохо! А сколько этих самых районов вообще? – спросил медведь.
– Четыре, – ответил Жентиль, продолжая своим тонким пальчиком двигаться по одному из маршрутов, в надежде найти нужную улицу.
Так могло продолжаться до бесконечности. Мальчик скрупулезно исследовал карту, а ПиЭм, будто ценитель, изучающий произведение абстрактного искусства, силился разгадать смысл изображения.
– Улица Молодых деятелей, – совершенно неожиданно произнес Мишка.
– Где? – крикнул Жентиль и посмотрел на цветного медведя.
Тот стоял к мальчику боком и указывал на табличку с маршрутом на только что подъехавшем автобусе-гармошке:
– Вот здесь.
Видимо ребенок настолько увлекся поисками, что не заметил этого. Друзья посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, одновременно рванули к одной из дверей. Когда та раскрылась, громко стукнув металлическими створками, на них буквально вывалилась разношерстная толпа, оттеснив парочку путешественников, от входа. Дети из пришкольного летнего лагеря, приехавшие на экскурсию, старушки с сумками на колесиках, направляющиеся на городской рынок, мужчины и женщины с папками для бумаг, спешившие по делам в административные учреждения, – всей кучей оказались на остановке, а потом мгновенно рассредоточились, каждый в своем направлении. Совершенно неожиданно мальчик и медведь остались стоять одни, в нескольких метрах от входа в транспортное средство. Не теряя ни секунды, друзья вбежали в полупустой салон.
Вскоре все четыре двери, длинного состоящего из двух секций автобуса, закрылись, и он медленно тронулся. Проехав перекресток желтая «гармошка», начала неспешно взбираться на мост. Из окна, на раскинувшийся по обоим берегам реки город, с восхищением глазели Жентиль и его друг Мишка. Отсюда все казалось игрушечным, и от этого выглядело очень необычно. На высоких центральных набережных были организованы пешие дорожки, и малюсенные человечки ходили по ним туда-сюда. Слева расположилось, украшенное двумя причудливыми башенками здание старого кинотеатра, за ним между крон высоченных деревьев выглядывали каркасы аттракционов Главного Парка. Внизу под уклоном в воде стояла баржа-причал с павильоном в виде деревянного домика. К пристани швартовался прогулочный теплоход. На правом берегу раскинулся прибрежный парк. А вдалеке, ровно напротив моста, по которому ехали герои, располагался другой, старинный с пилонами в виде пик и опирающимися на них перевернутыми дугами.
Автобус, тем временем, потихоньку, добрался до противоположного берега и въехал в другой район города, не центральный. Здания здесь были тоже старыми, но уже не настолько древними и насчитывали до пяти этажей. Архитектура стала более примитивной, все украшательства и декоративные элементы отсутствовали напрочь – простые плоские фасады, иногда оштукатуренные, иногда нет, и окна. Конечно, Жентиль раньше проезжал по этим улицам на машине и ходил с папой в городской поход, однако разглядывать их из окна еле плетущегося автобуса оказалось тоже интересно. Это был все тот же, уже знакомый город, но из автобуса он, воспринимался немного по-другому. То там, то здесь всплывали все новые и новые детали, будто бы стекла в окнах были волшебными и открывали, смотрящему через них, невидимый до этого мир.
Например, на фасаде одного выкрашенного в светло-желтый цвет дома, некоторые кирпичи слегка выступали относительно всей кладки, образуя лесенку. Малюсенькие ступеньки вели к окну, а форточка на старой деревянной раме была снизу и не имела противомоскитной сетки.
Еще у части домов встречались воздуховоды таких больших размеров, что туда преспокойно мог влезть человек.
Один раз, когда стояли у светофора, Мишка воскликнул: «О, дверь!» – и ткнул пальцем в прямоугольный люк, расположенный на тротуаре. На железном полотне было отлито изображение деревянной двери, а еще в нем была проделана настоящая замочная скважина.
Потом, в то время как, автобус проезжал мимо мебельного магазина, мальчик увидел, что на столе в витрине стоит дымящий самовар, а вокруг него множество чашек, в которых налит горячий чай. Вокруг выставочного образца суетился продавец с огнетушителем.
Спустя пару остановок, под аркой, ведущей во двор длинного дома с голубым фасадом, Жентиль заметил, полукруглую кованую дверь. Кладка вокруг нее была выполнена из красного кирпича, как будто бы новое четырехэтажное строение было построено поверх старого.
Также запомнились два одинаковых трехэтажных здания нежно-бирюзового цвета с ослепительно-белыми колоннами, стоявших друг напротив друга на противоположных сторонах дороги. Точнее даже не сами здания, хотя они и выделялись своими архитектурными формами на фоне общей застройки, менее выразительной и плоской. Внимание привлекали покрытые мозаикой фронтоны двухскатных крыш. На том, что стоял справа, по стороне, где ехали наши герои, было изображено голубое небо с облаками, а позолоченные камушки в виде лучей расходились от круглого слухового окошка, расположенного по центу. Ниже, на карнизе была надпись, которая гласила: «Дом Культуры». На здании напротив, «Доме Творчества», раскинулось темное, с фиолетовым отливом, ночное небо, сверкавшее на солнце серебряными звездами. Посередине, располагалось окно в форме полумесяца.
То ли автобус двигался медленно, то ли просто дорога до улицы Молодых деятелей была длинной, но друзья ехали уже достаточно долго. Хотя им, конечно, было совершенно не скучно. Остальные же пассажиры были заняты, либо своими мыслями, либо, кто ехал не один, беседами, другие коротали путь за чтением книг или просмотром ленты социальных сетей в своих мобильных устройствах. Автобус, покачиваясь, плыл в бурном потоке транспорта. В кабине, водитель всю дорогу что-то увлеченно рассказывал, восседавшему на полке у лобового стекла, коту.
Через некоторое время за окном начали преобладать высотные дома современной застройки. От пестрых фасадов, отделанных разноцветными панелями, рябило в глазах. Огромные жилые сооружения были натыканы очень плотно друг к другу и нависали над проезжей частью так, что казалось, будто автобус двигался по ущелью, выстроенному из миллионов кубиков конструктора. Жентиль плотно прислонился к стеклу, чтобы посмотреть на небо, но все что он увидел – это окна и балконы, уходящие вверх в перспективу. У него сложилось ощущение, что здесь человек окончательно победил природу.
Внезапно: «Молодых деятелей, улица», – прошелестел голос в динамике. Наконец-то. В считанные мгновенья друзья оказались у ближайшей двери и стали с нетерпением ожидать, когда она откроется. Еще чуть-чуть, и мальчик с Мишкой стояли на просторной остановке с ультрасовременным абсолютно прозрачным павильоном, казалось, что стеклянные перегородки висели в воздухе сами по себе. По бокам располагались две хромированные, непонятной ломаной формы, урны. А номера маршрутов, здесь, отображались на электронной панели, закрепленной на зеркальной трубе квадратного сечения. Однако по какой-то непонятной причине, на площадке в окружении конструкций в стиле хай-тек, из-под земли торчала ржавая водоразборная колонка.
– Наверное, те самые деятели установили, – предположил медведь.
– Не сомневаюсь, – сказал Жентиль, рассмеявшись.
Заметив, как Мишка растерянно смотрит по сторонам, мальчик спросил:
– Все в порядке?
– Да, конечно, – ответил тот, – теперь, правда, непонятно куда идти. Я же ведь живу в одноэтажном доме, а здесь сплошь и рядом вон какие истуканы.
Мальчик посмотрел вокруг, и вправду, докуда хватало глаз, не было видно ни одного частного дома. Он перешел с остановки на пешеходную дорожку и поспешил к краю ближайшего дома, чтобы прочитать табличку с адресом.
– Странно, – произнес Жентиль, – Это улица называется: «Вторая улица Машиностроителей».
– Но ведь же на экране написано… – расстроился ПиЭм, – …а еще в автобусе голос сказал…
– Ну, не просто же так назвали остановку «Улица Молодых деятелей». Ведь правда? – не отчаивался мальчик.
– Да, конечно, не просто же так, – бодрился Мишка.
– Давай, пройдем до конца этого дома. Вон там есть поворот, – мальчик показал на левый край здания, туда, где к большой дороге примыкала второстепенная.
Оказалось, дом, мало того, что был высоченный, так он еще и растянулся в длину на добрых две сотни метров. Друзья шли, а здание все не заканчивалось, они ускорили шаг, но заветный поворот, даже не приблизился. Тогда они побежали, что было сил. Добравшись до места, Жентиль и Мишка первым делом принялись читать табличку.
– Улица Молодых деятелей! – прокричал запыхавшийся мальчик.
– …Молодых… деятелей… улица… – сказал ПиЭм, делая между словами длинные паузы, чтобы отдышаться.
Переулок тоже был застроен высокими домами. Они тянулись почти непрерывной стеной по обеим сторонам узенькой двух полосной дороги. Несмотря на то, что ясное летнее утро уже было готово превратиться в день, тут было сумрачно и прохладно. Вероятнее всего, прямые солнечные лучи здесь гостили нечасто. Мальчик и медведь шли по влажному тротуару, высматривая вдалеке признаки частной застройки. Немного погодя, впереди между домами слева, через дорогу, появился просвет и солнце, заполняя пустое пространство, будто бы наклеило яркую полоску, и на дорогу, и на фасад противоположного дома. Оказалось, это был небольшой скверик, втиснутый незадачливым архитектором в сплошной ряд многоквартирных зданий. На угловых табличках, на фасадах значилось название улицы, а также номера домов: «Два и четыре».
По периметру зеленой зоны были посажены молодые деревца. Их тонкие полупрозрачные листочки светились от солнечных лучей. Еще здесь, на крошечном пятачке, разместилась детская игровая площадка. Песочница, домик с горкой, низенькие качели и маленькая карусель – блестели свежей краской и, будто просились, чтобы на них поиграли. Однако детям, пришедшим сюда погулять с мамами и бабушками, они были не интересны. Малыши собрались вокруг еще не высохших луж, веселились, и дули на тополиный пух, в изобилии плававший по поверхности воды, отражавшей небо. Нежные пушинки собирались в белые облачка и, медленно кружась, скользили от одного берега к другому. Жентиль подумал о том, как хорошо, что лето и светит солнце, как после дождя все будто преображается и блещет свежими красками. Ведь даже на этом небольшом зеленом островке между бетонных глыб, природа смогла подарить детям столько радости. Мальчик решил, что в следующий раз, если случится непогода, он не будет грустить, ведь даже самый сильный дождь непременно закончится, просто надо немного подождать.
– Дружочек! – Мишка окликнул, на мгновение задумавшегося Жентиля.
Пока тот размышлял, стоя напротив маленького сквера, медведь уже успел отойти дальше на десяток метров и теперь подгонял мальчика:
– Нам надо идти, а то, так и до ночи не успеем добраться. Гляди еще только пятый дом, – сказал Мишка, указав на табличку с номером дома, построенного на этой стороне улицы.
– Все, бегу уже, – ответил мальчик и вприпрыжку побежал догонять друга.
Они шли вдоль улицы, мимо гигантских домов с надеждой, что где-то впереди все же отыщется неуловимый дом. В городе не могло быть двух улиц с одинаковыми названиями. Немного погодя друзья миновали еще один сквер, теперь уже между пятым и седьмым домами. Мимо проехал бетоновоз, ему на встречу несколько легковушек. Потом, дальше по дороге, в прорехе между зданиями был еще один садик с игровой площадкой. Слово «бесконечность», в этом месте, начало приобретать издевательское значение.
В конце седьмого дома наверняка тоже должен был оказаться зеленый островок, и никто из двоих уже не ожидал увидеть что-то иное. Однако за углом, героев ожидал приятный сюрприз. Утопая в зелени вишневых и сливовых деревьев, за обветшалым деревянным заборчиком палисада, расположился дом с высокой двухскатной крышей. Он, словно призрак из другой эпохи, поселился между исполинскими громадинами и ни как не желал исчезать. Лишний в настоящем, живое напоминание об ушедших временах. Тех самых, когда даже жизнь в городе не гарантировала комфортный быт, ведь за водой приходилось ходить на колонку, а чтобы обогреваться в холодные месяцы, нужно было топить печку заготовленными загодя дровами. Потерянная в вечности эпоха, в которой любимое место, чтобы скоротать зимний вечер, было не у телевизора, а у приоткрытой топочной дверцы. Здесь можно было часами любоваться на жаркое пламя, почти обжигающее, не в силах оторваться, а легкий запах сгоревших дров перемешивался с ароматом ужина, приготовленного на этой же печке. Оттуда, где яичница, зажаренная к завтраку на керосиновой горелке в тыщу раз вкуснее любых разносолов. Где обязательный огород за домом, а ближе к заходу солнца хозяйки со всей улицы хвастаются, у кого лучше растут огурцы и кабачки, и что яблок в этом году будет много, хоть лопатой греби.
Глядя на дом, складывалось достаточно странное впечатление. С одной стороны он выглядел ухоженным: окрашенные свежей серой краской фасад и глухие ворота с калиткой, а также мытые окна и опрятные занавески за ними. С другой – все подходные пути и палисад поросли высокой густой травой. Будто хозяева, ожидая подвоха от внешнего мира, затаились внутри и наотрез отказываются покидать свою маленькую крепость, а окружающие в свою очередь также забыли о существовании обитателей дома-призрака.
– Вот незадача-то, – сказал Мишка глядя на заросли перед воротами, в которых, помимо всего прочего, встречалась и крапива.
– По крайней мере, непрошеные гости не пожалуют, – пошутил Жентиль.
– Как оказалось, «прошеным» тоже не очень повезло, – съехидничал медведь.
Потом он сделал глубокий вдох, как будто собрался нырять в воду, зажмурился и пошел напролом к калитке, расположенной вровень с домом слева. Мальчик последовал за ним по проторенной дорожке. Достигнув ворот, Мишка еще немного потоптался на месте, чтобы примять траву, а потом сказал мальчику:
– Доставай ключи.
– А у тебя разве своих нет? – удивился ребенок.
– Ты что разве еще не догадался, что я вообще ни разу через эту калитку не входи и не выходил. Обычно я использую входную дверь в дом и оказываюсь, где мне надо, – пояснил ПиЭм.
– Я как-то об этом не подумал? Ты ведь последнее время через всяческие шкафы приходишь.
– Это да. Но вот в доме мне бабушка запрещает пользоваться шкафами для этих целей, велит, чтобы входил и выходил через дверь.
– Понятно. Ну и какой ключ на этот раз использовать? – поинтересовался мальчик.
– Тот, что на кладбище.
Немного пошарив в своем рюкзачке, Жентиль достал оттуда связку старинных ключей. При свете дня нужный ключ, с круглой головкой, был найден быстро. И на этот раз все обошлось без чудес – когда мальчик поднес его к скважине, он остался медным. Замок открылся легко и Жентиль, нажав на ручку, осторожно приоткрыл дверь.
– Давай, смелее, заходи. Здесь никто не кусается, – подбодрил его Мишка.
– Ага, – сказал Жентиль и полностью открыл калитку.
Перед тем как войти во двор мальчик еще раз бросил взгляд на фасад. На жестяной табличке-фонаре, прикрепленной на углу дома, печатными буквами, через трафарет, было выведено:
«УЛИЦА 19 МОЛОДЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ»
На внутренней территории вся трава была коротко подстрижена. В дом вело высокое, окрашенное в оранжевый цвет крыльцо, а от него, прямо в огород, шла тропинка. Вдалеке справа из-за дома выглядывал деревянный сарай. Необработанные доски со временем стали серыми, и не выбивались из общей картины. Во дворе вдоль забора слева росло несколько высоких вишневых деревьев. Их листва была настолько густой, что не было видно огромного н-цати этажного дома, построенного почти впритык к участку. Почти у самых ворот стояла зеленая конура, из которой выглядывала черно-белая плюшевая мордочка с черным пластмассовым носом.
– Она что ненастоящая? – спросил Жентиль.
Он прекрасно знал каким будет ответ, однако ситуация требовала того, чтобы вопрос был задан.
– Это он так, для проформы. Ведь если есть будка, значит должен быть пес. А некоторые здесь, вообще собак не очень жалуют, – ответил Мишка.
Он уже забрался по деревянным ступенькам крыльца и стоял у открытой двери, собираясь зайти внутрь. Поэтому мальчик решил не уточнять кто такие эти «некоторые».
– Давай, догоняй, – поторопил друга Мишка.
Прежде чем оказаться в узенькой прихожей дома бабушки Ниневии, друзья миновали тамбур, в котором стояли несколько шкафов с множеством отделений, и стол с горелками, работавшими на какой-то пахучей жидкости. На стене справа от двери висел огромный брезентовый темно-зеленый, ближе к болотному цвету, дождевик. Еще веяло сухими досками и листьями, а также вяленой рыбой.
В самом доме было прохладно, несмотря на жаркую погоду, стоявшую снаружи. В не очень широком, но длинном коридоре слева на стене крепилась длинная панель с крючками, на которых висели плащи, куртки, и даже одно пальто. Это показалось мальчику странным, ведь сейчас был самый разгар лета. Также слева на полу стояла длинная скамья с полками для обуви. В ней ютились: начищенные высокие туфли нескольких фасонов, две пары черных резиновых ботинок, тоже блестящих, а так же куча всяких баночек с гуталином и щеток. Сразу у входной двери, справа был проход на кухню. Чуть дальше стояло трюмо с двумя зеркальными створками. На правой висела большущая дамская сумка расшитая звездами и цветами, переплетенными в диковинный, закрученный к центру спиральный узор. В конце коридора, друг напротив друга, располагались две двери.
– Милости просим, будь как дома, – сказал медведь.
Жентиль, сидя на лавочке, разувался и все косился из-за плеча на вешалку, выискивая взглядом зонтик. Однако между синей курткой и плащом болотного цвета ничего не висело. Сняв кеды, он поднялся и подошел поближе. На двойном крючке не было ничего, кроме небольшой бумажки, подвешенной за толстую шерстяную нитку красного цвета, на манер бирки.
– ПиЭм, гляди, зонта нет, – позвал мальчик друга.
Медведь, терпеливо ожидавший мальчика у трюмо, чтобы провести экскурсию по дому, тоже подошел к вешалке, и удивленно сказал:
– Надо же, и вправду нет. А где же он тогда?
– Я тем более не знаю. Только бумажка какая-то, – растерянно проговорил Жентиль.
– Может, кто взял попользоваться, и записку оставил? – предположил Мишка, – Давай посмотрим.
– Давай.
Медведь аккуратно, кончиками двух когтей, взялся за нитку, и снял бумажку с металлического крючка. Потом развернул, сложенный вдвое листок и сказал:
– Ага, точно записка. Только чудная какая-то.
– Что там написано? Дай посмотреть, – спросил мальчик и приподнялся на цыпочки, схватившись за медвежью лапу.
Мишка опустил записку так, чтобы друг тоже смог ее прочитать и сказал:
– Стих какой-то, будто бы.
На листке корявым, явно детским почерком, красным карандашом были накарябаны два четверостишья. Жентиль прочитал стихотворение вслух:
«Штобы найдти, што завещино –
К полдню успей на транбай.
Загорот протиф тичения
Шерокой рики паезджай.
Укажит путь сегнал майака.
Веть у пречала поезт ждет.
Нужный ключь примини там,
Где трудяга пагоду визет.»
Когда мальчик закончил читать, Мишка сказал:
– Теперь некоторые слова стали понятнее, а то когда про себя читаешь, совсем бред получается, как будто ненормальный какой-то писал. Я даже прям испугался.
– Просто ошибок много, хотя, знаки препинания расставлены, верно. Я думаю, что для начала надо переписать стихотворение без ошибок, а потом уже будем разбираться, что хотел сказать автор.
– Кому вообще пришло в голову писать стих, да еще и такой непонятный, только для того, чтобы взять зонтик, – возмущался ПиЭм.
– Какому-то малышу, судя по почерку, – предположил мальчик.
– А как этот твой «малыш» дотянулся до крючка, тогда? – недоумевал медведь.
Он чесал затылок и смотрел, то на пол у своих ног, то на загогулину, с которой снял записку.
– Наверняка, опять без чудес не обошлось, – с улыбкой произнес Жентиль.
– Да, уж, не без чудес, – задумчиво пробубнил Мишка, а потом более решительным голосом сказал, – Ну что же, пойдем разбираться с поэзией.
Медведь, а следом и мальчик зашли в одну из дверей в конце коридора, ту, что была слева, и оказались в гостиной. Посередине комнаты стоял прямоугольной формы стол, покрытый клетчатой скатертью. На нем расположились два чайника: один с заваркой, белый, другой, электрический, с нарисованным на нем цветочным узором. В хрустальных резных вазочках были всякие угощения: печенье, конфеты и варенье. По краям стояли полтора десятка чашек с чаем. Вокруг стола, кто на стульях, кто на табуретках, восседали коты и кошки разных пород и мастей. Некоторые показались Жентилю знакомыми еще с того дня, когда они с Мишкой искали солдатиков. Чтобы животные могли спокойно дотянуться до своих чашек, кто-то заботливо подложил на сиденья книги.
«Вы все еще чаевничаете?» – возмутился Мишка: «Давайте, расходитесь по своим кошачьим делам, нам нужен стол!» Однако ни кто из хвостатой компании даже ухом не повел. Один кот нюхал чай в фарфоровой чашке с затейливым орнаментом, другой следил за мухой, кружащей над вазочкой с вареньем, кто-то смотрел на завернутую в желтую обертку конфету, лежащую на расписном блюдце. «Чего вы замерли-то? Давайте, брысь!» – попытался еще раз разогнать честную компанию медведь. Но все было без толку. Вообще, если приглядеться вся сцена с чаепитием выглядела несколько вымученной и неестественной. Ведь котов и кошек, ни чай, ни сладости, абсолютно не интересовали. Тем не менее и расходиться ни кто не собирался.
– Может, им надо было дать специального кошачьего корма, ну или хотя бы молока? – предположил Жентиль.
– Ты чего говоришь-то такое? Это же не просто звери дикие какие-то, а уважаемые коты и кошки, – ответил медведь.
– Ты же видишь, что они даже не притронулись, ни к чаю ни конфетам с печеньем.
– Это, наверное, они просто не любят печенье, а с конфетами им просто надо помочь, – предположил ПиЭм.
Медведь подошел к столу и заменил все печенье на блюдцах конфетами, потом вынул их из обертки, а фантики распихал по карманам. Однако животные кушать шоколадные лакомства отказались. Тогда Мишка разозлился и сказал:
– Да, что с ними не так? Если им не нравится, пускай уходят тогда.
– Ты чего с ними так грубо, они же уважаемые коты и кошки, – съехидничал Жентиль.
– Давай, издевайся и ты еще надо мной. Я совсем с ними замучился – как только ни старался им угодить, все без толку. Выгнал бы их всех к чертям, но бабушка велела с ними уважительно обходиться, как с людьми прям.
– Раз велела, значит надо слушаться, ничего не поделаешь, – посочувствовал другу мальчик.
– Вот я и стараюсь. А они, они сами себе на уме, что хотят то и вытворяют, – продолжал жаловаться Мишка, – А знаешь самое обидное в том, что ведь они сами могут себе что угодно наколдовать.
– Серьезно? Ты верно шутишь? Хотя я, за последнее время, целую кучу всяких чудес видел, но чтобы коты – волшебниками были? – скептически заявил Жентиль.
– Да, да, я со всей ответственностью совершенно серьезно утверждаю, что коты – одни из самых могучих волшебников. Вот только ленивые и несговорчивые очень. Чтобы что-то начудили своей магией, надо упрашивать чуть ли не на коленях. Да что уж там, они сами-то себе еду не могут сделать, лучше по помойкам будут лазать или побираться перед старушками.
– Ага, давай, придумывай еще что-нибудь позаковыристей, – рассмеялся Жентиль.
– Да ты что? Стал бы я друг врать, – в голосе Мишки начали проскальзывать нотки обиды, но он, все же, не сдавался, – Да ты вспомни всяких ведьм из книг, они там постоянно с котами на метлах летают. Все от того, что сами колдовать отродясь не умели, а всего лишь научились ладить с этими прохвостами.
Жентиль, конечно не очень поверил доводам друга, но ответил:
– Ну, ты, все же, попробуй их задобрить кошачьей едой, может быть они и для тебя какое-нибудь волшебство сотворят.
– Еще чего, я и без их колдовства прекрасно справляюсь, – надменно фыркнул огромный светло-розовый медведь.
В этот же момент включился большой телевизор, стоявший на пузатой тумбочке у дальней стены. На его передней панели, без всякой на то причины, завращались многочисленные ручки. Постепенно на большом выпуклом экране появилась картинка, поначалу блеклая и монотонная, она становилась все ярче и насыщенней, пока в итоге трансляция не обрела четкие очертания. В передаче гвардейцы в красных мундирах и черных мохнатых шапках маршировали, выполняя построение. Увидев военный парад, Мишка отшатнулся и, прикрыв глаза лапами, закричал:
– Немедленно выключите этот фильм ужасов.
– Ты чего? Это же церемония смены караула у Букингемского дворца в Лондоне, – удивился Жентиль. По правде говоря, он и сам перепугался, но не содержания трансляции, а реакции друга.
– Возможно, они что-то там сменяют, но это караул как отвратительно и страшно, – сказал медведь, все еще не решавшийся открыть морду.
– Что может быть страшного в том, что гвардейцы маршируют? – спросил мальчик, все еще не понимая, что стряслось.
– Трупы! На головах трупы! – завывал ПиЭм. Теперь он отвернул голову, одной лапой все еще прикрывая глаза, а другой, оттопырив коготь, тыча в экран.
– Это же меховые шапки, – пояснил Жентиль, и только теперь до него начало доходить что произошло.
– Они убили милых мишек и сняли с них шкуру, а потом сделали эти глупые шапки. Уж не буду говорить, с каких частей медведя, у некоторых на головах, мех. Я то, все вижу.
Недолго думая, мальчик поспешил к телевизору. Он не знал, как выключить это старинный агрегат, поэтому просто выдернул шнур из розетки. Экран мгновенно погас. Коты, все это время продолжавшие с интересом наблюдать за происходящим действом, перевели взгляд на медведя. Тот выпрямился и грозно посмотрел на них, потом пожаловался Жентилю:
– Вечно они меня пугают этим телевизором. Бывает, прогонишь их с дивана, а сам разляжешься преспокойно смотреть какое-нибудь музыкальное шоу или как кто-то торт печет. А они возьми, да и переключи на подобное непотребство. Один раз показали мне грустную нарисованную историю про потерявшегося медвежонка. Ты представляешь, там охотник, убивший его маму, сам стал медведем, да еще, ко всему прочему, и втерся к малышу в доверие. Я плакал потом с полдня, наверное.
– Ну-у… – мальчик попытался сказать другу что-то ободряющее, однако Мишка даже не дал ему возможности произнести и слова:
– Ну, конечно, эти коты, они не совсем злодеи. В какой-то момент они одумались, и показали про то, как толстый панда учился кулаками и задними лапами махать. Было очень весело.
– Я думаю, тебе с ними надо немного полюбезней быть, раз они волшебники и, как выяснилось, даже в общем-то добряки в душе, – сказал мальчик и посмотрел на котов.
Те в ответ перевели взгляд на него, а потом на медведя.
– Подумаю над этим на досуге. А пока давай-ка, переместим этих хвостатых добряков на диван. Им все равно где ничего не делать, а нам нужно важным делом заниматься.
Друзья принялись перетаскивать четвероногих чародеев на софу, расположенную у стены слева от входа в комнату. Животные сопротивления не оказывали, а даже наоборот нежно ластились и урчали, когда Жентиль брал их на руки. Одна белая кошечка со сложенными ушами, проявила инициативу и, спрыгнув с табуретки, самостоятельно передислоцировалась на украшенное симметричным цветочным узором покрывало. У Мишки, в основном, тоже проблем не возникло. Хотя несколько котов не желали добровольно даваться в мохнатые лапы, и так же предпочли перебраться на диван, не прибегая к посторонней помощи.
Освободив место за столом, друзья отодвинули чашки с нетронутым чаем к дальнему краю стола. А медведь, предварительно закидав конфеты в рот, сложил блюдца стопкой друг на друга.
Как только мальчик с Мишкой расположились за столом на старинных венских стульях и начали читать записку, Жентиль сказал:
– Надо бы еще чистый листок бумаги и ручку принести, чтобы записывать исправленный вариант стихотворения.
– Точно, – Медведь вскочил со своего места и мигом исчез за тяжелой темно-желтой занавеской, которая вела в комнату, смежную с гостиной.
Пока ПиЭм копошился в соседнем помещении, шурша по полкам и хлопая многочисленными шкафчиками, мальчик смог лучше рассмотреть большую комнату дома.
Жентиль сидел за столом посередине. Перед ним, на стене, у которой стоял телевизор, было два узких и высоких окна. На тоненьких позолоченных карнизах висели полосатые бирюзово-белые занавески. Обои в комнате были светло-серыми с голубоватым оттенком. Тонкий орнамент в виде камышей и прочих трав, нанесенный серебряной краской, от времени стал блеклым и малозаметным.
Стена справа, по совместительству и являлась перегородкой, отделявшей соседнюю комнатку, ту самую, где в данный момент суетился Мишка. Тут стоял красно-коричневый сервант с посудой и хрустальными рюмками и бокалами. На нем делили место множество фотографий в рамках, черная китайская ваза с сухим тростником, а также несколько, невпопад тикающих, настольных часов и будильников. Правее к стене булавками были приколоты детские рисунки. Дальше плоскость, обклеенная обоями, стыковалась с идеально белой стенкой печки. Через побелку проступала неровная кладка. Потом шел проем с занавеской.
Слева от телевизора, в углу, стояло трюмо с тройным зеркалом. Оно было больше чем то, что располагалось в прихожей, и выглядело более старинным и дорогим. Округлые, покрытые желтым лакированным шпоном, поверхности контрастировали с низкой темно-коричневой столешницей, на которой было расставлено множество, стеклянных пузырьков различной формы с разноцветными жидкостями.
Левая стена начиналась с окна, а после висел темный, во всю стену, ковер. Под ним стоял диван с восседавшими и возлежавшими на нем котами и кошками.
За спиной у Жентиля громоздился большой платяной шкаф с тремя дверцами. Он был желтым, весь лоснился, и по стилю напоминал трюмо в углу комнаты.
На низком потолке висела трехрожковая люстра с белыми плафонами в виде цветков колокольчика. А рельефные иссохшиеся доски пола под ногами мальчика были выкрашены ярко-оранжевой краской.
Несмотря на то, что вся обстановка комнаты состояла из разных по стилю и цветам элементов, создавалось ощущение какой-то особой гармонии. Возможно, общую картину уюта дополнял образ бабушки Ниневии, как будто каждая деталь интерьера хранила незримый отпечаток ее образа.
Тем временем Мишка за стенкой, теперь уже с остервенением, продолжал поиск писчих принадлежностей. Он что-то бурчал себе под нос на медвежьем языке: по всей видимости, ругательства. И тут Жентиль, внезапно вспомнив тягу медведя к огромным листкам, сказал:
– Не обязательно лист бумаги искать, и блокнот, и записная книжка сойдет. Да и писать можно карандашом.
– Сразу бы сказал, – откликнулся Мишка и продолжил поиски, уже разговаривая сам с собой, – Где же я видел блокнотик? Может здесь? Или здесь? А может, все-таки, там?
Решение загадки, похоже, затягивалось. Мальчик, чтобы хоть как-то себя развлечь, а не просто сидя выслушивать недовольное бурчание Мишки за стенкой, решил разглядеть комнату получше. Он встал из-за стола и подошел к шкафу с посудой и бокалами. Фарфоровые тарелки и хрустальные изделия, хоть выглядели необычно, для мальчика интереса не представлял. А вот фотографии и тикающие, друг за другом вдогонку, часы, казались очень привлекательными. Однако ему хватало роста лишь на то, чтобы видеть только верхние части рамок, да и то не всех. Пришлось подставить табуретку. Когда глаза Жентиля поравнялись с верхней полкой серванта, он оказался лицом к лицу с множеством изображений одного и того же ребенка. С черно-белых фотографий на него смотрел пухлый мальчик и улыбался. Малыш был запечатлен в разные периоды жизни и за различными занятиями. Вот он, одетый в теплое пальтишко и валенки, стоит с санками у невысокой снежной горки. А здесь он совсем еще маленький, чиркает фломастером по листку бумаги. Тут ребенок позирует фотографу в обнимку с большим плюшевым медведем. На одном изображении мальчик держит гриб, стоя на фоне легкового автомобиля, а на другом он уже с удочкой сидит на берегу реки или озера. Около черной вазы, почти по центру шкафа с посудой, в тонкой рамке находится большая фотография. На ней малыш с флажком в руке стоит на остановке, его держит за руку пожилой мужчина. Что-то в этом изображении кажется странным? Зачем увеличивать не совсем удачный снимок: весь вид на заднем плане закрывает автобус? Нет, не только это. Здесь есть что-то еще. Через окна транспортного средства видна крыша, какого-то здания и массивные тучи, толпящиеся в небе над ним. Видимо дело происходит осенью: на мокром тротуаре лежат листья. Нет, все не то. Может это блеклое отражение в стеклах автобуса: за спиной снимавшего, будто бы какой-то парк, еще пролетает стая черных птиц? Снова нет. Что же, здесь не так? И тут Жентиль понимает – мальчика и дедушку уже видел раньше. Словно призраки из памяти начинают всплывать образы, увиденные им однажды во сне: лето, далекая деревня, мостки, пасека, теленок смотрит в дверной проем хлева, оранжевая машина, крыльцо. Стоп! Дедушка с волосами приветствует подошедших малыша с пожилой женщиной и интересуется, как прошла их прогулка. Пухлый ребенок делится, переполняющими его впечатлениями.
В раз, для Жентиля все стало малоинтересным: и остальные фотографии, и коллекция часов, и рисунки, покрывавшие обои справа от серванта. Его мысли метались между событиями из сна и реальностью, пытаясь найти хоть что-то, связывающее два параллельных мира. Мальчик тщетно пытался сопоставить лица и обстоятельства из своей жизни, с событиями, произошедшими в грезах. Еще тогда, несколько ночей лицо малыша ему показалось знакомым. Но ведь он никогда раньше не бывал в доме бабушки Ниневии и уж тем более не видел этих фотографий.
«Ага, вот он где!» – торжествовал Мишка. Победный крик друга, выхватил мальчика из челночных перемещений между бессознательным и табуреткой, стоящей напротив серванта с посудой в большой комнате дома-призрака с номером девятнадцать по улице Молодых деятелей. Выпав в реальность, Жентиль даже чуть не шлепнулся, оступившись мимо белого шпонированного сиденья. «Теперь, еще надо найти в этом бардаке ручку… – послышалось из-за перегородки: …или карандаш».
В то время как Мишка, словно увлеченный археолог-искатель приключений в очередной раз перерывал, содержимое шкафов и полочек в комнатке смежной с гостиной, Жентиль решил просто спокойно посидеть и попытаться разобраться, в том, что происходит. Он спрыгнул с табуретки – в серванте на стеклянных полочках зазвенела посуда. Мальчик дошел до дивана и сел на свободное место между котами. Часики, нарушавшие тишину в комнате, своим тиканьем в разбежку, показывали, что уже час дня.
