Наконец, Мишка с торжественным видом, будто великий артист, отдернул занавеску, подошел к столу и плюхнулся на стул. Жентиль  убрал с коленей тощего черно-коричневого кота с узкой мордочкой и большими ушами, встал с дивана и занял место рядом с другом. «Вот блокнот», – объявил медведь и демонстративно выложил маленькую синюю книжицу в виниловой обложке. Выдержав паузу, он хлопнул рукой по столу и добавил: «А вот и карандаш».  Когда ПиЭм убрал лапу, на льняной клетчатой ткани лежал о-очень короткий огрызочек, в желтой обшарпанной рубашке. «Под кровать закатился», – пояснил он.

Развернутый листок со стишком располагался на столе между сидящими рядом друзьями. От того, что медведю с его массивными когтистыми лапами было сложно даже поднять малюсенький обрубок карандаша, писать исправленный текст выпало Жентилю.

«Чтобы найти, что завещано» – мальчик вывел первую строчку, тщательно выписывая каждую букву.

– Я думаю, здесь все понятно, – сказал он, отведя правую руку от блокнота.

Мишка посмотрел на записку потом на исправленный текст и, несколько раз кивнув головой, экспертно заключил:

– Да, все так.

– К полдню успей на транбай, – прочитал Жентиль, следующую строчку.

– С «к полдню» все ясно, а вот что такое «транбай»? – спросил ПиЭм.

– Не знаю пока. А куда надо успевать обычно? – начал рассуждать мальчик.

– Может в магазин или на праздник? О, а может, так праздник называется: «Транбай»?

– Возможно. Но тогда бы было написано с большой буквы. С другой стороны, при таком количестве ошибок в записке, автор мог и здесь написать неправильно, – сказал Жентиль и, немного подумав, предположил, – Также, это может быть какое-нибудь транспортное средство?

– Т.., тр.., тра.., трамвай. Это трамвай! Это трамвай! – догадался Мишка.

Он вскочил со стула и начал прыгать по комнате, сотрясая все вокруг: звенела посуда и стекла серванта, пузырьки на трюмо, чашки и блюдца на столе. На диване оживились коты.

– Итак, записываю: «К полдню…». Нет. Наверное, буква пропущена. Лучше будет написать: «К полудню успей на трамвай».

Жентиль, аккуратным почерком, записал вторую строчку в блокноте.

– Что за «загорот»? – возмутился ПиЭм. Ему не очень понравилось, что после его триумфальной победы над словом «транбай», попалось то, которое он не смог разгадать сходу.

– Наверное, это предлог «за» и слово «город».

– Да, это имеет больше смысла, чем «загорот», – согласился медведь.

– Я думаю, что будет: «За город против течения».

– Ага, записывай, давай, – как бы промежду прочим, сказал Мишка. Он уже с многозначительной гримасой, водил когтем по записке, пытаясь расшифровать последнюю строчку в четверостишии.

Жентиль тоже внимательно смотрел на бумажку, оставленную кем-то вместо зонта на вешалке. Как он раньше об этом не подумал? Возможно, что ее оставил тот мальчик с фотографий. Ведь если он не мог дотянуться до вешалки из-за низкого роста – просто подставил табуретку. Но почему же он тогда не вернул его, а спрятал не понятно где, за городом? Как малыш так далеко заехал? Разве маленькие дети умеют писать стихи? Может, это вообще дурацкий розыгрыш и зонт все еще где-то в доме?

– Эй, Женти-иль, ты чего замолчал? Устал, что ли? – прервал размышления мальчика Мишка.

– Нет. Просто задумался над тем, кто мог написать записку.

– Может, когда ее расшифруем, тогда и поймем, кто автор?

– Да, наверное, – согласился Жентиль, но, тем не менее, черно-белый образ ребенка продолжал витать в его голове, занимая мысли.

– Ше-ро-кой ри-ки Па-ез-жай, – по слогам произнес Мишка и опять впал в ступор. Слова никак не хотели приобретать смысл.

–Ну-ка, скажи эту строчку очень быстро, попросил друга мальчик.

– Шрокой рьки поезжай, – протараторил медведь.

– Точно! – воскликнул Жентиль, – Вот как будет: «Широкой реки поезжай».

В блокнотике появилось законченное первое четверостишье. Мальчик перечитал его – вроде бы все слова были написаны верно. Ему не терпелось разобраться, какой смысл зашифрован в записке. Но оставалась еще вторая часть стиха.

– У-ка-жит путь се-гнал май-а-ка, – тщательно обдумывая каждый слог, читал Мишка.

– Я думаю, если читать быстрее будет больше толку, чем это делать по слогам.

– Хорошо. Тогда слушай дальше, – ПиЭм выдержал паузу, – Укажт путь сьгнал мйака.

– Так! Укажет путь сигнал… Записываю, – мальчик старательно вывел еще одну строчку в записной книжке и сказал, что там за последнее слово.

– Мьяка.

– Ага! Маяка! – обрадовался Жентиль.

Пока мальчик записывал последнее слово, Мишку осенило:

– Знаю, знаю, разгадал! Это поезд! Там есть слово поезд! Записывай, давай, быстрее! – он даже привстал со стула.

– А что до этого записать?

– Э… – медведь стал всматриваться в листок, водить по нему когтем правой лапы и опять проговаривать слова по слогам, –  Веть у пре-чала ПОЕЗД ждет. Только два слова понятны и «у», – в итоге заключил он.

– Я думаю, здесь будет: Ведь у причала…

– Поезд, поезд, поезд – перебил друга ПиЭм.

– Да, правильно, поезд ждет, – мальчик принялся записывать очередную строку.

– Ой, а здесь прям совсем легко. Вообще ошибок нет, – Мишке не терпелось побыстрее закончить тягомотину с исправлением слов, – Пиши. Нуж-ный клюю-чь при-ми-ни там. Эй, эй! Ты чего с ошибками пишешь: я же специально «чь» выделил, что он с мягким знаком должен быть.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Поверь, без мягкого знака: я с мамой почти каждый день диктанты пишу.

– Хорошо мистер всезнайка. Но в «примини» есть только буквы «и», – не унимался Мишка. Он очень хотел внести значительный вклад в расшифровку каракулей.

– Опять не угадал, – сказал Жентиль. На самом деле ему не очень хотелось поправлять друга, ведь тому явно не нравилось быть неправым. Однако он понимал, что правильно записанные инструкции будут более полезными, чем со скопированными ошибками.

– Ну как же так? – расстроился медведь.

– Не расстраивайся, ведь ты очень сильно помогаешь. Я бы даже сказал, что в основном, это твоя заслуга.

– Хорошо, записывай тогда, как тебя в школе и мама научила, – услышав похвалу в свой адрес, ПиЭм немного приободрился.

– Ну и, наконец, последняя строчка, – объявил Жентиль, – Где трудяга па…, – он прервался на полуслове, – Это что за буква там после а?

– Червяк какой-то или двойка, только в другую сторону смотрит головой? – выдвинул предположение медведь.

– Наверное, все же, автор пытался написать букву «г»?

– Что за «па́года», такая? – ПиЭм совсем растерялся, – Он, что в Японию, что ли увез зонт?

– Наверное все же «пого́да», – сказал мальчик.

– Да, пожалуй, «пого́да» звучит правдоподобнее, согласился друг.

– Тогда получится: Где трудяга погоду везет.

– Бред какой-то получится, вот что, – Мишке не очень понравилось, что исправленная строчка приобрела ни больше смысла, чем в ней было до этого.

Жентиль прочитал получившийся стишок вслух:

«Чтобы найти, что завещано –
К полудню успей на трамвай.
За город против течения
Широкой реки поезжай.

Укажет путь сигнал маяка.
Ведь у причала поезд ждет.
Нужный ключ примени там,
Где трудяга погоду везет».

Пожалуй, после всех трудов, стих по-прежнему не давал точных указаний на то место, где находился бабушкин подарок. Кто-то очень хотел спрятать зонт так, чтобы его было сложно найти. Тем не менее автор записки хотел, чтобы он был найден, иначе не оставил бы подсказку.

– Как интересно мы сможем поехать на трамвае против течения реки, да еще и за город. Разве они могут плавать? – возмутился очередной раз ПиЭм.

– Навряд ли. Я вообще трамваев не видел уже несколько лет. По-моему, они в нашем городе больше не ходят вообще, – Жентиль задумался, – Разве, что в центре, посреди одной улицы, стоит старинный трамвай, в нем, по-моему, магазинчик какой-то. Но там, рядом нет рельсов, да и до реки далековато.

– Да ты почитай, что там дальше написано! – медведь со светло-розовой шкурой был так возмущен, что даже резко встал, а стул, с отвратительным скрипом, отскочил назад, – Теперь у него поезд стоит у причала! И светит маяк посреди бела дня! А что это за трудяга такой? Погоду он везет, видели те!

– Я думаю, что надо начать с трамвая в центре, а дальше решим, как действовать, – предложил мальчик.

Мишка перестал бухтеть и посмотрел на друга:

– А дальше решим, точно, – ПиЭм окончательно успокоился и сел обратно за стол.

Похоже, мозговой штурм подошел к концу. Он взял ближайшую чашку с остывшим чаем и в один глоток выпил ее. Следом взял еще одну. В его огромной лапище маленький фарфоровый сосуд казался совсем игрушечным, прямо как из детского сервиза.

– Очень пить хочется, – пояснил Мишка, когда заметил, как на него, улыбаясь, смотрит мальчик. Подумав, медведь добавил – И еще кушать, пожалуй.

Наступившую на мгновение тишину в гостиной, нарушил глухой и протяжный звук «Ур-р-р!». Будто бы в животе у ПиЭм несколько мелких собачек одновременно злились друг на друга.

– Точно, хочу, есть, – Мишка погладил свое мохнатое пузо.

– Я бы тоже не отказался, наверное, – подумав, сказал Жентиль.

– Тогда пошли на кухню, там, у бабушки всегда найдется, что-нибудь вкусное.

– Ага. Слушай, может, сразу уберем со стола, чтобы тебе потом одному не таскать все, – предложил мальчик.

– Хорошая идея: я ведь не очень люблю убирать посуду. Особенно за теми, кто прекрасно это может сделать сам, – ПиЭм высокомерно окинул взглядом, компанию котов, вальяжно расположившихся на диване.

Животные лениво посмотрели в сторону медведя – и тут же загорелся экран телевизора. Странным образом громоздкий агрегат работал без подключения к сети. Не дожидаясь, пока изображение станет четким, Мишка схватил стопку блюдец, а так же две пустые чашки и умчался прочь из комнаты. От резкого ускорения его лапы проскальзывали по крашеному полу. Мгновения погодя послышался звон посуды, поставленной в раковину. «Все, миру-мир! Уважаемые коты и кошки, пожалуйста, простите меня, я больше не буду! Только, ради всех мишек, проживающих в центральной части Китая, выключите это пыточное устройство!» – кричал ПиЭм из кухни. Телевизор продолжал работать, как ни в чем не бывало. Жентиль обвел взглядом хвостатых, оккупировавших диван, и виновато улыбнулся. Какое-то время, на фоне транслировавшихся помех, продолжалась немая сцена: коты и кошки смотрели на мальчика – он смотрел на них. Тихонечко подкравшись к двери, Мишка опасливо заглядывал в гостиную. «А если я вам колбаски порежу?» – жалобным тоном пропищал ПиЭм. Животным идея, видимо, понравилась: экран начал потихоньку гаснуть. А медведь шикнул Жентилю и заговорщицки сказал, при этом жестом выманивая его из комнаты:

– Пойдем быстрее, поможешь мне на кухне.

– Да, конечно, – и мальчик, захватив две чашки, последовал за другом.

По пути на кухню Мишка тихим голосом начал излагать свой план:

– Мы выманим этих вымогателей на кухню, а тем временем, сами вернемся в гостиную.

– Хорошо, но, все же, стоит наладить с ними дружеские отношения, а то, глядишь, превратят тебя в камень, чего доброго.

Друзья подошли к проему слева, расположенному в начале коридора, у входной двери.

– Не-ет! Они не посмеют, слово бабушки для них закон, а она им точно такого не позволит, – замотал головой ПиЭм.

– Ну, все же постарайся с ними не ссориться. Будешь с котами обращаться уважительно, и они ответят тем же. Ты же сам видишь, сколько времени, потом тратится впустую на то, чтобы помириться.

– Да я иногда даже не пойму от чего они начинают злиться – просто на ровном месте, – подумав немного, Мишка добавил, – Попробую, наверное, их покормить кошачьим кормом, может они будут довольны. Ну и еще с дивана перестану прогонять.

Мальчик следом за медведем вошел в небольшую светлую кухоньку. Здесь пахло дрожжами. ПиЭм поставил посуду в белую эмалированную раковину, подвешенную справа от входа в помещение. Мальчик последовал его примеру. Пока Мишка в поисках колбасы, почти всей верхней частью тела погрузился в холодильник, он решил оглядеться. Кухня была площадью не более шести квадратных метров, однако выглядела уютной. Значительную часть пространства занимала еще одна печка, стоявшая с левой стороны от входа, ровно напротив раковины, белая с такой же неровной кладкой, как и гостиной. Над чугунной топочной дверцей располагалась распашная, размером побольше, закрывавшая, скорее всего, отделение для приготовления пищи.  Далее вдоль стены, на небольшом расстоянии от печи, забился в угол белый шкаф, со столешницей, на которой стояла желтая кастрюля с так и норовившим убежать тестом. На многочисленных полках громоздилась всякая кухонная утварь, а также, разных размеров, жестяные разноцветные контейнеры. У противоположной стены, немного поодаль от раковины, стоял белый пузатый холодильник с хромированной ручкой, в котором все еще копошился Мишка. Над ним на стене висел радиоприемник. На противоположно стене от входа вместо окна был еще один вход, а может быть выход, который вел в пристройку. Ее стены и крыша были прозрачными и состояли из множества маленьких квадратных стекол в тонюсеньких рамках.

– Ух ты! – с восхищением воскликнул Жентиль рассматривая застекленную веранду, – Может тут покушаем? Надо только табуретки или стулья принести, – предложил он, указав на небольшой белый стол с раздвижной столешницей, стоявший на покрытом бежевым линолеумом деревянном полу, посередине помещения.

Мишка, не высовывая головы из холодильника, промычал с набитым ртом:

– Угу.

– Классно! Давай я пока буду носить чашки из комнаты. А ты приготовишь угощение котам.

– Угу, – повторил медведь.

Когда, сервировав стол в гостиной тарелками с малюсенькими сэндвичами с колбасой, друзья вернулись на кухню, Жентиль спросил:

– Ну что будем печь пироги? – мальчик кивнул в сторону кастрюли с вылезающим наружу из-под крышки тестом.

– Да нет, в общем-то. Это очень долго и пачкаться не хочется, – как бы промежду прочим, бросил Мишка, – Просто бабушка просила, чтобы дом был в таком же состоянии, как она его оставила.

–  Но тесто месить каждый день, наверное, не стоит. Если, конечно, пироги печь не собираешься. Наверное, она имела в виду, чтобы чисто в доме было.

– А-а! – дошло до медведя, – Спасибо, что разъяснил. Я ведь не очень люблю все эти кулинарные дела, знаешь ли.

ПиЭм подошел к холодильнику и заглянул в него со словами:

– Так что будешь кушать? Есть суп, гуляш, жаркое, просто рис, салаты разные, вареная картошка в мундирах, ну и колбаса еще осталась.

– Наверное, перед тем как покинуть дом бабушка готовилась к приему гостей? – предположил мальчик.

– Ага, видимо, – медведь опять что-то жевал.

– Я думаю, что и эти блюда тоже не стоит готовить каждый день.

– Ну, с блюдами из холодильника я халтурю, если честно, только через пару-тройку дней делаю их заново: пока все не съедаем с хвостатыми нахлебниками. Так, что будешь?

– Что тебе больше нравится, то и покушаем, – сказал Жентиль.

Мишка выбрал салат из летних овощей и рис. Сочетание блюд показалось мальчику странным, особенно для медведя, однако, он сильно проголодался и поэтому уплетал еду за обе щеки. А еще любовался видом на огород и сад, открывавшимся с террасы. За стеклянными стенами раскинулись ухоженные грядки с зеленью, а также несколько низеньких парников. Всюду кружились бабочки с желтыми и белыми крылышками, и деловито сновали пчелы. За ними шел фруктовый сад. Через листву сливовых деревьев и яблонь с белеными стволами, проглядывало множество, пока еще зеленых, плодов. Участок по всему периметру был обрамлен ягодными кустами и высоченными вишневыми деревьями так, что ни забора, ни огромных многоэтажных домов, обступивших владения бабушки Ниневии, видно не было. Отсюда, с веранды, казалось, будто этот зеленый островок стоит среди множества таких же как он, что где-то там, за забором на соседнем участке из земли торчат зеленые верхушки моркови и свеклы, курчавые завязи кочанов капусты, полчища укропа и петрушки конкурируют за пространство грядки со шпинатом и горохом.

Через множество маленьких форточек ветерок задувал на веранду запах влажной земли и ароматы многочисленных растений. С ними сюда залетало жужжание пчел и чириканье невидимых птиц.

– Здесь так красиво, – едва проглотив салат, сказал Жентиль.

– Это все эти, – пояснил Мишка, все еще пережевывая пищу, – коты. Я им сказал, что бабушка Ниневия очень расстроится, если огород зачахнет. Вот они и стараются. Видел бы ты, какие они кабачки и огурцы в декабре выращивают.

– Кабачки? Огурцы? – было удивился мальчик, но потом вспомнил, сколько странностей случилось за последнее время.

– Ага! Представляешь? Кому, вообще, нужны кабачки и огурцы под Новый год?

Подкрепив силы, плюшевый Мишка и Жентиль продолжали сидеть за столиком. Тем для разговора не придумалось, да и после плотного обеда, делать вообще ничего не хотелось. Летний солнечный день был в самом разгаре. За стеклом в огороде по-прежнему деловито сновали пчелы, и беззаботно порхали бабочки. Глядя на них, мальчик, не привыкший сидеть без дела, предложил:

– Может, помоем посуду? Вон, ее сколько накопилось.

Медведь, все это время клевавший носом, лениво посмотрел на Жентиля и сказал:

– Ты не переживай, дружище, я все сделаю сам. Ты, все-таки, в гостях.

– Просто не привык сидеть без дела, – пояснил мальчик, – Сейчас дома, я бы, наверное, решал задачки с мамой или книги читал.

– Ну, книги и здесь есть, правда они совсем для взрослых. А которые детские, они прям совсем детские: вообще без букв, только с картинками.

Жентиль, вдруг подумал, что, наверное, мама будет волноваться, где он так долго пропадает. Он, конечно, мог бы ей позвонить, но ему не очень хотелось врать, скрывая, что он уехал из поселка. С другой стороны мальчику было неловко сказать другу, что ему уже надо возвращаться домой. Ведь они только покушали, и, возможно, Мишка хотел показать ему еще что-нибудь интересное. Однако, как будто прочитав его мысли, ПиЭм учасливо спросил:

– Слушай, Жентиль, а твоя мама не будет волноваться, что тебя так долго нет?

– Скорее всего, будет.

– Может нам тогда лучше ее не расстраивать. Ведь мамы одни из самых главных людей на земле, даже главнее бабушек.

– А ты не обидишься, что я там мало погостил? – спросил мальчик.

– Конечно, нет. Ты же можешь приходить в гости, когда захочешь. Тем более,  у тебя даже ключ есть. Вот, например, завтра заходи, после того как зонт отыщем.

– Спасибо. Тогда, наверное, нам лучше начать собираться, – сказал Жентиль и встал из-за стола.

Перед уходом мальчик заглянул в гостиную, чтобы попрощаться с остальными обитателями дома. В комнате по-прежнему работал телевизор На экране мультяшный кот гонял по дому мышонка. «До свидания, милые котики и кошки. Увидимся завтра» – сказал Жентиль. Мишка последовал примеру друга, сообщив, что отлучится проводить товарища. «Уважаемые господа и господинши, не желаете ли чего особенного откушать на ужин?» – спросил он напоследок учтивым тоном. Животные бросили все свои дела и одновременно посмотрели на медведя так, будто стряслось что-то небывалое, экстраординарное, разорвавшее привычный ход событий. Даже картинка на экране зависла, как будто кто-то на станции телерадиовещания специально дожидался этого момента и нажал на кнопку паузы. Однако спустя несколько мгновений все вернулось на круги своя: коты продолжили валяться на диване, кто, пялясь в телевизор, кто вылизывая шерсть, а Жентиль и ПиЭм направились к выходу.

В коридоре у входной двери мальчик попрощался с домом, пообещав вернуться завтра. И они с Мишкой поспешили на остановку, чтобы на первом же автобусе, сначала доехать до центра города, а потом пересесть на тот, что довезет их до поселка, окруженного лесом.

На обратном пути, может от обилия случившихся событий, а может быть от того что из головы не уходили мысли о загадке, Жентиль не сильно интересовался городом, проплывавшим за окном. Только когда автобус опять проезжал мимо зданий-близнецов с колоннами, каким-то невообразимым образом, мозаики на фронтонах поменялись местами: теперь на «Доме Творчества» на фоне лазурного неба «светило» круглое окно-солнце, в «Доме Культуры» же воцарилась ночь, и частички мозаики, изображавшие свечение луны и звезды, освещали серебром темное небо.

– Смотри, Мишка, все поменялось местами, – крикнул Жентиль, указывая поочередно, то на один фасад, то на другой.

– Что? Где? – встрепенулся, было, задремавший медведь, ему как-то удалось расположиться с комфортом на тесном для него сиденье. Разобравшись, что к чему, он преспокойно сказал, – А чего ты хотел, день-то к вечеру клонится уже.

– Я понимаю, что к вечеру, но… – однако, мальчик передумал заканчивать фразу, решив принять очередное чудо как неизбежную часть новой реальности. И решил вернуться к теме записки, – ПиЭм, я, все же, не могу понять про эту бумажку. Кто ее оставил? По почерку видно, что ребенок.

– Возможно, или ребенок, или не ребенок, – монотонным голосом произнес Мишка.

– Но, по всей видимости, мальчик с черно-белых, фотографий уже давно вырос. Однако очевидно, что записка свежая: бумага не пожелтела, и буквы не поблекли, – рассуждал Жентиль.

– Тогда не ребенок. А может быть совсем другой ребенок, новый, – предположил Мишка.

– Ты хочешь сказать, что было два малыша?

– Нет. Ребенок, что писал записку, был один. Ты ведь сказал, что старый ребенок уже не ребенок, – медведь выпрямился на сидении и начал морщить лоб.

– Да нет же. Мне кажется, что тот мальчик с фотографий как-то со всем этим связан. Поэтому и говорю, что было два ребенка: один на фотографиях, который теперь взрослый, а другой – написал записку.

– Может второй ребенок сын первого? – совершенно логично рассудил Мишка.

– Или дочь.

– Да. Или дочь, – согласился ПиЭм. Подумав, немного он добавил, – И тогда, вот почему записка повешена так высоко и зонт за городом: взрослый ребенок помог не взрослому.

– Тогда возникает целая куча вопросов, точнее всего три. Насколько важен этот зонт? Кто эти взрослый и ребенок и почему ты их ни разу не видел в доме? И вообще, зачем столько сложностей?

Естественно, ответа на эти вопросы не знал ни кто из наших героев. Повисла немая пауза, нарушаемая лишь гудением дизеля автобуса и разговорами сидящих в другом конце салона пассажиров. «Остановка “Центр”» – объявил из динамиков оцифрованный голос.

Друзья пересели на автобус, следовавший по маршруту до поселка, в котором проживал Жентиль. До окончания рабочего дня оставалось еще пару часов, поэтому пассажиров в салоне по-прежнему было мало. Желтый дизельный гигант плелся по раскаленному асфальту, обгоняемый бодрыми автомобилями и грузовичками: взрослые спешили доделать свои дела до начала вечерних пробок.

Жентиль и Мишка молча сидели в задней части автобуса, пребывая в своих мыслях. Под бежевым виниловым потолком нервно кружилась бабочка с коричневыми крылышками. Видимо маленькая путешественница случайным образом залетела в открытый люк в крыше автобуса, и теперь металась в поисках выхода. Мишка следил за насекомым, закатив глаза вверх. Внезапно он расцепил пятерни, лежавшие сцепившись в замок на мохнатом светло-розовом пузе, словно мощная ракета рванул вверх с места, запрыгнув на сидение, резко взмахнул лапищей и…  …нежно словно пинцетом, ухватившись когтями за тонюсенькие крылышки, выпустил бабочку на свободу. Потом, все еще стоя на потертой дерматиновой обшивке, глядя на мальчика, заявил:

– Зонт важен, потому что бабушка Ниневия так сказала. А эти два ребенка –воришки, просто-напросто.

Жентиль засмеялся:

– Но воришки, не стали бы писать подсказку.

– Может, это у них почерк такой: поиздеваться любят над жертвами. Воришки-маньяки они, вот что, – сказал медведь, неуклюже усаживаясь обратно на сидение.

– А ты не замечал, когда зонт подменили запиской?

– Неа. Я вообще на ту вешалку не смотрел даже. Сам понимаешь, мне верхняя одежда без надобности.

– Понятно, – разочарованно произнес мальчик, – Ну а может, тогда в гости кто-то заходил?

– Неа. При мне никого не было, – интенсивно замотал головой ПиЭм. А потом, прикрыв рот руками, произнес, – А… …а  может это коты впустили кого, по своей кошачьей наивности? Им же много не надо: почесал за ушком, и они уже растаяли, словно сахарная вата на солнышке. А потом уже делай что хочешь.

– Возможно, что и такое было, как вариант, – задумчиво произнес Жентиль.

И тут Мишка заерзал на сидении, будто на раскаленной сковороде:

– Ух, как вернусь в дом, задам этим хвостатым! – медведь сотрясал лапищей, угрожая воображаемым животным. Он представлял, как они лениво возлежат на диване и нагло ему улыбаются своими усатыми физиономиями.

Мальчик же, попытался представить сцену расплаты, которая могла последовать за столь агрессивной выходкой друга, Кто знает, как бы коты отреагировали на столь неуважительное, по отношению к ним, поведение.

– Не стоит пока с ними ругаться. Может они тут совсем ни при чем. Надо сначала разобраться, – надеясь успокоить Мишку, сказал Жентиль.

– Да, наверное, не стоит, ругаться, все же, – былой энтузиазм медведя увядал прямо на глазах. Видимо воображение, в красках живописало все возможные последствия его действий. Прошло некоторое время, но он все еще продолжал смотреть перед собой невидящим взглядом, понимая, что страшилками из телевизора на этот раз может не отделаться.

– Давай, как ты и предлагал раньше, попробуем, следуя подсказкам, найти зонт. А дальше уже действовать по ситуации, – сказал мальчик. Он и сам понимал, что нужно сосредоточиться на содержании стишка, однако в голове постоянно крутился вопрос: «Кто же автор записки?» И чтобы хоть как-то сконцентрироваться на важном, он решил думать над тем, как организовать завтрашнее путешествие в центр. – Слушай, Мишка, завтра надо будет постараться приехать в центр как можно раньше, вдруг наша догадка про старый трамвай не подтвердится. И хотя город у нас небольшой, а центральный район занимает достаточно большую площадь, необходимо, чтобы оставался запас времени, чтобы найти правильное решение до двенадцати часов дня.

– Ого, да ты целый план составил, – удивился медведь.

– Это еще не план, а набросок пока. Дома еще подумаю. Наверное, спрошу еще у мамы с папой, может они подскажут?

– Согласен.

Незаметно старенький автобус доковылял до нужной остановки. «Поселок “За лесом”. Остановка номер один», – оповестил пассажиров диктор. Пару минут спустя друзья уже подходили к входной двери в квартиру, где жил Жентиль.

– Ну, до завтра, Мишка плюшевый, – попрощался мальчик.

– До завтра, Жентиль! Увидимся прямо на остановке, чтобы не терять времени? –  предложил ПиЭм.

Жентиль открыл дверь и вошел в квартиру. Мишка взобрался на перила.

– Отличная идея. Так и сделаем. Счастливо! – сказал мальчик, высунув голову из дверного проема.

– И тебе тоже не киснуть! – прокричал медведь, скатываясь вниз.