Солнце уже давно взошло, однако было еще достаточно рано. Все в квартире еще спали, и даже Киса пока не начал разминаться, натачивая когти об один из дверных наличников. До звонка будильника, настроенного мальчиком с вечера, оставалось еще несколько десятков минут. Какое-то время тишину летнего утра нарушали лишь редкие автомобили, спешившие ни свет ни заря по своим делам. Безмолвие все еще царило во всей округе: поселке, городе, по всему часовому поясу. Застывшая идиллия. Реальный мир на пару часов, до начала рабочего дня, превратившийся в сказочное сонное королевство. Ни каких внутренних монологов и конфликтов, мыслей, планов, только лишь сны. Приятные, вещие, иногда конечно кошмарные, но тоже не имеющие ничего общего с настоящим. Внезапно в открытое окно, заглушая пение птиц и шелест листвы, залетело противное жужжание газонокосилки. Пронзительный дребезжащий звук, будто множество стрел выпущенных из чрева одноцилиндрового бензинового мотора, прорывая тонкий покров сновидений, варварски выдергивал людей из мира грез.

В квартире первым проснулся папа. Он вскочил с кровати и бегал по дому в поиске какого-нибудь ненужного предмета, чтобы швырнуть в работника по благоустройству территории, укравшего последние драгоценные минуты отдыха. Конечно, отец никогда бы не довел задуманное до конца: просто сам процесс его видимо успокаивал. Еще немного и уже мама плавно скользила по квартире, вынужденная начать свой день раньше, чем обычно. Жентиль тоже не спал, но вставать с кровати не спешил. Он пытался вспомнить, что ему приснилось сегодня ночью. В голове порхали лишь разрозненные фрагменты, ни как не желавшие собираться в последовательную цепь событий. Вот они с Мишкой видят, как трамвай колесами едет прямо по реке, а вот огромный дяденька в рабочем комбинезоне мчит по полю на велосипеде, под мышкой у него зажата серая дождевая туча. Потом в памяти всплыл другой обрывок, где часы на серванте в доме бабушки Ниневии показывают ровно один час дня. В это же время в гостиной на пузатой тумбочке включается старый телевизор, и диктор объявляет, что поезд скоро отчаливает. Еще мальчик запомнил момент, где Мишка, стоя на крыше трамвая, кричит ему: «Смотри, Жентиль, вот он зонт!» Мальчик уже собирается посмотреть туда, куда показывает своей лапой медведь, но сон в мгновение разрушается. И все что он видит: его комната залитая светом, а в ушах – противный звук мотора газонокосилки.

Во время завтрака, мама заметила:

– Кажется, что сегодня выходной.

– Ты читаешь мои мысли, – с улыбкой ответил ей папа.

И действительно, в будние дни у каждого члена семьи был свой график. Сейчас на каникулах, дольше всех спал Жентиль и обычно родители завтракали вдвоем. А в учебное время, когда надо было рано идти в школу, позже других просыпалась мама.

Потом родители делились своими планами на день. Работы, как выяснилось, хватало у всех. И папа, как обычно, переживал, как будто что-то забыл сделать, хотя в его записной книжке все сходилось.

– А мы с Мишкой сегодня собирались разгадать загадку, – сказал Жентиль.

– Отличное занятие. А что за загадка? – спросил папа.

Мальчик рассказал, уже заученный наизусть стишок. Родители улыбались.

– Похоже на шараду. А кто ее придумал? – поинтересовалась мама.

– Какой-то анонимный ребенок, похоже, – ответил ей мальчик.

– А почему анонимный? – папа смеялся.

– Там долгая история. Если коротко, это ребенок другого ребенка, который вырос, – разъяснил мальчик.

– А что там завещано? – спросил папа, вставая из-за стола.

– Зонтик.

Мама удивленно посмотрела на сына и спросила:

– Зонтик? Что это за ценный зонтик такой, что его передают в наследство?

– Предполагается, что он пригодится для защиты от острых предметов.

– Надеюсь, ты проверять свойства этого зонтика не собираешься? – насторожился папа, он обеспокоенно посмотрел на мальчика. Вода, включенная для того чтобы смыть мыльную пену с посуды, текла из крана впустую.

– Нет, конечно, – с виноватой улыбкой ответил Жентиль, – Просто, любопытно.

– Ну как найдешь – посмотрим вместе, что это за диковина, – папа уже преспокойно домывал посуду.

– Вот только совершенно непонятно, где взять трамвай, который плавает по воде? Может, вы знаете? – обратился мальчик к родителям.

– Мне кажется, у нас в городе и обычных-то трамваев уже нет, – сказала мама, пожимая плечами.

– Все верно, трамвайный парк закрыли несколько лет назад. И даже  рельсы уже демонтировали по всему городу, – задумчиво произнес папа, – Возможно, имеется в виду тот древний, трамвайчик, что стоит на пешеходной улице в центре города. – предположил он, – Жентиль, помнишь, мы мимо него проходили несколько раз, во время городских походов.

– Да, я первым делом про него и подумал. Но он не плавает.

– Точно, он даже не ездит. Сколько его помню, там всегда был сувенирный магазинчик, – папа перебирал в голове возможные варианты.

– И как может поезд оказаться у причала? Тоже не понятно, –  переключился на второе четверостишие мальчик.

– Может за городом есть станция, которая находится около реки. Надо карту области изучать, – выдвинула предположение мама.

– По области много станций, и рек тоже много. Возможно, в стишке зашифрована подсказка, в каком направлении искать? – но тут, папа внезапно вспомнил, что ему пора на работу, – Ой, мне уже бежать надо! – сказал он и молнией вылетел с кухни.

Собравшись в считанные мгновения, отец уже стоял у входной двери в прихожей. Мама и мальчик пришли с кухни с ним попрощаться.

– Друзья мои, я отчаливаю! Счастливо оставаться! Если, что, я на связи! –попрощался папа с домочадцами.

– Возвращайся скорей и удачного тебе дня, – пожелал Жентиль.

– Не торопись и езжай аккуратней, – добавила мама.

– Непременно постараюсь выполнить, все, что вы пожелали, – с улыбкой пошутил мужчина и исчез за полотном массивной облицованной под дерево двери.

– Ну что ж начнем трудовой день, – сказала мама, направляясь в гостиную.

– А я буду собираться гулять: мы с Мишкой договорились встретиться пораньше.

Мальчик побежал в свою комнату, надо было переодеться в уличную одежду и захватить собранный накануне вечером рюкзачок.

Через несколько минут Жентиль уже вприпрыжку спускался по лестнице. Выходя из дома, он пообещал маме, что не пропадет надолго, как вчера, и обязательно придет домой пообедать. Яркое солнце освещало подъезд через небольшие окошки, сверкая на паутине между немытых стекол. Пылинки кружились в его лучах, делая прохладный воздух лестничной клетки осязаемым. Каждое касание подошвами ступеней разлеталось гулким эхом по этажам. На последнем пролете мальчик ускорился настолько, что еле успевал переставлять ноги, так ему не терпелось выйти на улицу и встретиться с другом. Он вылетел из подъезда, будто пуля, и замер на крыльце, вдыхая свежий воздух раннего утра, приправленный ароматом скошенной травы.

Сзади со скрипом открылась дверь, и чтобы не загораживать проход и пропустить выходящего, Жентиль отступил в сторону. Он обернулся и от удивления замер.

– Привет! –  из подъезда выходил Мишка, на этот раз его мех был бледно-сиреневым, и переливался блестками цвета фуксии.

–  При-вет… – растерянно ответил мальчик. Несмотря на то, что Жентиль прекрасно знал, как его друг может, появляться из-за любой двери и также чудесным образом исчезать, он все же, от неожиданности, растерялся.

– Ну, чего, замер? Поехали решать загадку! – с энтузиазмом сказал Мишка и взъерошил волосы на голове друга.

– Ах, да, конечно. Забыл, что ты волшебный, просто.

На остановке столпилась целая куча народа – все ехали на работу. На подходе к посадочной площадке, медведь замер. Он даже отступил на пару шагов назад словно от ожидавших автобуса людей исходила какая-то невидимая сила.

– Ты чего? – озабоченно спросил Жентиль.

– А они точно все поместятся в автобус?

– Ну, если не поместятся, скорее всего, поедут на следующем, – успокоил друга мальчик.

– А вдруг поместятся? Тогда нам тоже надо будет залазить? – продолжал обеспокоенно спрашивать Мишка.

– Я думаю если будет тесно, мы не поедем и дождемся другого.

– Фух, – ПиЭм громко выдохнул, – А то я испугался за свой завтрак, вдруг он решит сказать мне: «До свидания!» – при этом медведь погладил свое брюхо, будто это был большой мешок с сокровищами.

Немного погодя подъехал видавший виды желтый автобус, почти до предела набитый пассажирами. Когда сложились складные двери, желающих выйти на остановке не было, зато тех, кто хотел попасть на работу вовремя – хоть отбавляй. Люди набивались в салон, будто это был волшебный ящик фокусника, и свободное место в нем никогда не закончится. Поэтому, когда транспортное средство, пыхтя, выдвинулось в сторону города, на посадочной площадке остались лишь Жентиль, Плюшевый Мишка и пара-тройка хрупких старушек с сумками на колесиках, по всей видимости, собравшихся по магазинам, чтобы успеть на утренние скидки. Теперь только оставалось дождаться следующего автобуса и надеяться, что на остановке опять не соберется огромное количество людей. Нетерпеливый медведь то и дело подходил к краю проезжей части и нахмурившись подолгу всматривался вглубь поселка. Но, несмотря на невероятные ментальные усилия, по ней проезжали лишь легковые автомобили и фургончики. Когда Мишке надоедало попусту гипнотизировать дорогу, он громко вздыхал и возвращался к мальчику. Однако, когда Жентиль собирался поговорить с другом, ПиЭм снова срывался к месту своего дозора у кромки шоссе. После нескольких бесплодных попыток начать разговор, мальчик просто громко крикнул на всю остановку:

– Как у тебя дела, чем вчера весь оставшийся день занимался?

Не отрывая взгляд от дороги Мишка, также громко прокричал в ответ:

– Занимался шпионажем.

– Шпионажем?

Видимо, время вахты у проезжей части истекло – ПиЭм подошел к другу, наклонился к нему и заговорщицким тоном объявил:

– Да. Пытался разоблачить котов.

– Разоблачить?

– Ага, – кивал Мишка.

– Зачем их разоблачать? – недоумевал мальчик.

– Чтобы они рассказали, кого они впустили в дом?

– Ну и что у них удалось узнать? – Жентиль и думать забыл об этой версии, ведь она казалась ему совершенно неправдоподобной.

– Ни чего, в общем-то. Они же говорить не умеют. Только зря время потратил, – расстроено проговорил Мишка. Он снова пошел сверлить взглядом, уходящую вглубь поселка полоску асфальта.

Мальчик последовал за ним:

– Подожди, ПиЭм. А как ты пытался их разговорить?

– Я устроил для них пикник в огороде.

– Пикник? Ого, себе! – мальчик очень удивился, тому, что его темпераментный и прямолинейный друг применил столь нестандартный подход, – Я бы тоже с удовольствием побывал на огородном пикнике. А что вы там делали?

– Как я только ни развлекал этих хвостатых заговорщиков, но все впустую – ни кто даже не мяукнул, – сокрушался Мишка.

Жентилю было жаль, что, несмотря на все усилия, его друг потерпел неудачу. Тем не менее ему все же  хотелось узнать больше о том, что произошло вчера на огороде. И ПиЭм с гордостью рассказал ему все в деталях. Как оказалось, «гениальная» идея с пикником пришла Мишке в голову, когда он перемещался из подъезда в дом к бабушке Ниневии. Медведь ни как не мог смириться с тем фактом, что, возможно, в одном доме с ним живут предатели. Однако вариант с допросами в чулане и игрой в гляделки, сразу отпадал, по причине невозможности прямого конфликта, с превосходящими по могуществу силами котов. А вот хитростью и смекалкой выудить правду из усатых супостатов, показалось ему хорошей идеей.

Все было так:

Для начала Мишка позаботился об угощении. Он умудрился где-то достать карасей, а потом зажарил их на большой чугунной сковороде. Еще медведь приволок в огород тяжеленный телевизор, закрепив его при помощи дощечек, проволоки и веревок, на одной из яблонь. Также, чтобы создать располагающую обстановку, ПиЭм перенес из дома всевозможные светильники и ночники, расставив и разложив их под деревьями и кустами. Потом установил среди грядок стол и разложил его столешницу, чтобы за ним смогли разместиться все животные. Оставалось еще организовать сидячие места и сервировать застолье. Эти две проблемы он тоже решил без проблем, благо посуды и стульев с табуретками в доме хватало.

Когда «ловушка» была расставлена, уже начало смеркаться – пришло время для реализации второй части Мишкиного плана. Он зажег в огороде иллюминацию, взял самого крупного карася, положил его на самую красивую тарелку и демонстративно вошел с ней в гостиную. «Посмотрите-ка, что у меня есть? А в огороде таких рыбок еще больше», – завлекал медведь котов елейным голосом, прохаживаясь вдоль дивана, и намеренно пронося тарелку, с лакомством, на уровне их усатых мордашек. Долго животных заманивать не пришлось. Учуяв, ароматный запах, они были готовы последовать за Мишкой, хоть на край света, лишь бы отведать зажаренных в панировке до хрустящей корочки рыбок. Еще немного, и беспрестанно мяукающий караван во главе с плюшевым медведем, спустился с веранды, и коты заняли места вокруг стола, а некоторые и поверх него. Долго не церемонясь, животные приступили к трапезе. На экране, внезапно включившегося телевизора, началась трансляция мультика про кота и мышонка.

Таким образом, тщательно продуманная операция перешла к следующему этапу. Теперь, усыпив бдительность своих соседей, Мишка начал всячески подлизываться к ним: «Вы такие замечательные и душевные ребята, как жаль, что к вам ни кто не приходит в гости». Он подсаживался, то к одному коту, то к другому, для некоторых отделял мясо рыбы от костей, кого-то гладил по голове и чесал шею. «А если вдруг у вас есть друзья, а особенно ребенок и взрослый ребенок, нужно срочно пригласить их в гости». Чтобы выманить признание, медведь с каждым разом применял все более конкретные формулировки. Однако расправившись с рыбой коты, так ничего не сказали, а лишь урчали в ответ. А еще, по словам ПиЭм: нагло смотрели на него своими бесстыжими глазами и всячески пытались нейтрализовать его. Например, наколдовали блинов, меда и малинового варенья. «Но это им не помогло», – с гордостью заявил медведь. Тем не менее мелкие чародеи не остановились и следом на столе появились картофельные чипсы со вкусом сыра и мармелад в форме ягод и фруктов. И тут, конечно, у мохнатого гиганта не хватило выдержки, и он принялся хрустеть снеками, закусывая желейным ассорти.

Мишка так переживал свой провал, что когда рассказывал мальчику о событиях прошлого вечера, даже начал заикаться от злости. Но коты как, по словам же ПиЭм, решили его «добить».

– Нет, ну ты представляешь, эти хитрецы включили передачу про милых австралийских коал, а еще терлись об меня своими боками, – злился Мишка, – а потом, они настолько усыпили мою бдительность, что я уснул.

Жентиль молча слушал рассказ друга. Ему он показался достаточно забавным, но мальчик со всей силы старался сдерживать улыбку, ведь Мишка очень сильно переживал свой провал.

– Но постой… – хотел было успокоить друга Жентиль.

– Представляешь, когда я проснулся, лежал в своей кровати. А эти хитрецы замели все следы, убрав все из огорода и помыв посуду.

– ПиЭм, ты разве не понимаешь, что наконец-то нашел общий язык с котами, – не сдержав улыбку, сказал мальчик.

– Да? Разве? – Мишка теперь выглядел совсем растерянным.

– Ну, да. Я же тебе говорил, скорее всего, они никого не впускали и не выпускали в дом. Видимо все произошло, когда тебя не было в доме, а коты гуляли по округе.

– Да, точно. Наверное, это случилось, когда мы с тобой были на кладбище, – рассуждал Мишка. Он подбоченился и сказал, – Ух попадись мне этот воришка зонтов! Но с другой стороны, выходит, что я зря проводил свою операцию, – настроение светло-сиреневого медведя опять стало грустным.

– Вовсе и не зря, – приободрил друга мальчик, – просто твоя операция была настолько сложной, что имела два варианта развития.

– Два варианта? Ах, да, конечно. И теперь у меня с котами мир и дружба! – торжественно объявил Мишка.

А тем временем, автобуса все еще не было. К остановке подтянулись еще несколько пожилых людей. Солнце припекало все сильнее, и стоять без дела на одном месте становилось совсем не выносимо. К тому же, друзьям не терпелось начать поиски зонта. Еще немного погодя в поселок въехал автобус, шедший из города. Как и в прошлый раз, на одном из мест около окна сидел Ави. Друзья так же помахали ему – он им, а Мишка кричал и радовался как ребенок.

Потом из-за поворота в глубине поселка появилось долгожданное транспортное средство. И медведь, словно болельщик, сжав кулаки и напрягшись всем телом, отслеживал каждый метр, проделанный желтым угловатым увальнем, до остановки.

Друзья вбежали в заднюю дверь, предоставив пожилым людям возможность размеренно и не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой забираться в среднюю.

– Поглядите-ка кто это? Привет, задумчивый Жентиль! – произнес писклявый голосок сзади.

Мальчик и плюшевый Мишка замерли на мгновение, не зная как им поступить. Жентиль перебирал в голове варианты, кто бы это мог быть. Однако правила хорошего тона требовали развернуться и ответить на приветствие. Что парочка и была вынуждена сделать.

– Привет! – поздоровался мальчик.

Мишка просто помахал лапой, видимо он все еще был в некоторой растерянности.

Перед ними стояла девчонка, примерно возраста Жентиля и такая же тощая. Из-под кепки с прямым козырьком и черепом мультяшного мышонка, свисали длиннющие прямые волосы, светло каштанового цвета, хотя, если не приглядываться, можно было подумать, что они русые. Лицо девочки было достаточно миловидным, со вздернутым носиком. Смеющиеся серые глаза оценивающе разглядывали мальчика и Мишку. Как показалось Жентилю, она была одета как мальчишка, конечно девчонки тоже могут надевать футболки со скелетами, короткие шорты и кеды на босу ногу. Но нарочитая небрежность в ее манере носить одежду, скорее была свойственна пацанам. За спиной у девочки на широком розовом ремне висел складной самокат. Еще Жентиль подумал, что она много времени проводит на солнце или, может, только что вернулась с моря, ведь кожа на ее руках и ногах была очень загорелой.

– О чем думаешь, Жентиль? – с довольным видом спросила она.

Тем временем автобус тронулся.

– Ты кто? – вмешался медведь. Он хмурил брови и разглядывал наглую девчонку.

– Ой, простите. Мира, – представилась девочка и наигранно изобразила реверанс, а потом, вернувшись снова к своей непосредственности, опять спросила, – Так, о чем думаешь, умничка Жентиль!

– А тебе это зачем? – насторожило мальчика такое вызывающее поведение их новой знакомой.

– Так ведь же интересно знать, о чем кто-то думает.

– Это, если своих мыслей нет, – отрезал Жентиль.

Однако Мира, как ни в чем не бывало, продолжила:

– Почему же нет. Сейчас, например, думаю, о чем думаешь ты. Еще думаю, как сделать мой самокат еще быстрее, хотя дедушка говорит, что мы выжали из него все, что только можно. А еще о том, насколько долго продержится солнечная погода. А еще, что у тебя классный друг, – девочка посмотрела на Мишку и сказала, – Клевая расцветочка, кстати, как раз для такого солнечного дня, прям.

Мишка до этого, стоявший и непонимающе, хлопавший глазами, от слов Миры смутился и начал переминаться с ноги на ногу:

– С-спасибо. Я старался, – пробубнил он, а потом умчался оплачивать проезд.

– А у меня проездной, – гордо заявила девочка.

Когда медведь вернулся, сжимая в руках два билетика, Мира и Жентиль уже стояли у заднего панорамного окна автобуса, и девочка рассказывала, что едет кататься на самокате в скейт-парк организованный на старом центральном стадионе.

– Надо успеть пораньше пока дылды старшеклассники не пришли. Вечно эти зазнайки, как явятся, начинают с рампы прогонять, а сами-то даже кататься толком не умеют, – жаловалась девочка.

Жентиль заметил, что Мира хотя и стояла на месте, но постоянно находилась в движении, то переминалась с ноги на ногу, то крутилась вокруг своей оси словно балерина, а когда разговаривала, постоянно жестикулировала. Поначалу общаться с ней было немного непривычно, но друзья постепенно привыкли к подобному поведению собеседницы. Еще она беспрестанно болтала. Сначала она рассказывала про трюки, которые умеет делать на самокате, потом о том, какие усовершенствования были внесены в его конструкцию. И вдруг ни с того ни с сего опять переключилась на Жентиля:

– Мальчишки, что дразнят тебя – просто дураки. Никакой ты не веточка, а больше похож на рок-звезду, только волосы подлиннее отрастить, – рассуждала она, – А ты умеешь играть на гитаре?

Мальчик отрицательно помотал головой.

– Ну и зря, что не играешь. Я бы твой постер повесила бы в своей комнате. Ну, конечно, если бы ты был знаменитым, – внимательно осмотрев Жентиля, Мира добавила, – еще над имиджем твоим, стоило бы поработать. Ну, чтобы ты стал еще больше похож на рокера.

Друзья слушали девочку, разинув рты. И если даже кто-то из них хотел что-нибудь сказать или спросить, возможности сделать это не представлялось.

– Во-от, – продолжила «собеседница», – Но, даже если ты не хочешь быть знаменитостью, все равно, те, кто тебя обзывают – невероятные ослы. Особенно твои одноклассники.

– А откуда…? – было спросил Жентиль.

– Одна девчонка из моего дома рассказала, она учится с тобой в одном классе. Эти дураки-мальчишки могли бы с тобой дружить или хотя бы оставить тебя в покое, тогда бы ты им помогал с учебой, – девочка сделала паузу, демонстративно вздохнув, и продолжила рассуждения, – Но, видимо, быть тупыми – их судьба.

Потом, внезапно, Мира опять сменила тему:

– А вы куда едете?

– Кое-куда! – быстро отреагировал Жентиль.

– Никуда! – почти одновременно с мальчиком выпалил ПиЭМ.

– У-у! Все понятно, – нарочито наигранно, изобразив загадочность, сказала собеседница, – У мальчиков свои секреты, – девочка звонко засмеялась своим тоненьким голоском, а потом ни с того ни с сего заявила, – О, моя остановка и вы все равно ничего бы не успели рассказать. Ну, счастливо оставаться, заговорщики! – она опять засмеялась и, как только открылись двери, выпорхнула из автобуса.

До следующей остановки, друзья ехали молча, переваривая обрушившийся на них поток информации. Но как только они сошли в центре, Мишка заявил:

– Странная какая-то. Все говорила и говорила.

– Хоть и странная, но не совсем ужасная, прям, – сказал Жентиль.

– Да, не ужасная, даже совсем. Но все же, хорошо, что она за нами не увязалась, а то бы мешала своими разговорами, – заключил ПиЭм и огляделся, – Та-ак! Куда нам теперь идти?

– Перейдем дорогу у перекрестка, и пройдем один квартал, потом направо около «Малого театра», – мальчик указал в сторону уже известного пересечения центральной улицы и главного проспекта.

Преодолев указанный маршрут, компания оказалась в начале широкой пешеходной улицы. Дома располагавшиеся по обеим ее частям были старыми не более четырех этажей в высоту. Их внешний вид сильно перекликался со всеми зданиями центральной части города, и порой разница заключалась лишь в деталях отделки фасадов и их цвете. И все же, рассматривать их было интересно. Иногда попадались сооружения, первые этажи которых строились на много лет раньше верхних, и больше походили на склады или амбары с маленькими окошками и толстенными, почти в метр, стенами. Редко в каком доме оставались жилые помещения, в основном здесь располагались магазинчики и офисы. По обоим краям улицы были установлены, сейчас пустовавшие, скамейки. Они чередовались со стилизованными под старину светильниками.

Жентиль и Мишка шли по мостовой. Если смотреть сразу себе под ноги, то казалось, будто серые и бурые плитки разложены в хаотичном порядке, но в перспективе они образовывали витиеватый узор, напоминавший традиционные мотивы. А если посмотреть сверху, с высоты птичьего полета, было похоже, будто горожане ходят по длиннющей расшитой скатерти.

Часть улицы слева была в тени, вторая половина сияла влажной поверхностью на утреннем солнце. Вдалеке сновала маленькая поливальная машинка с цистерной.

Здесь всюду кипела жизнь. Потоки людей циркулировали туда-сюда вдоль улицы, пересекая ее по диагонали и поперек. Чтобы не врезаться в какого-нибудь занятого взрослого, друзьям приходилось постоянно маневрировать и уклоняться. Кроме того, в такой толпе легко было потеряться, и Мишка схватил мальчика за руку.

Спустя полторы сотни метров ПиЭм сбавил ход и пригляделся. Жентиль вопросительно посмотрел на друга.

– Нашли, – сказал медведь, показывая левой свободной лапой куда-то вперед.

– Нашли?

– Да, нашли трамвайчик, – пояснил Мишка и, обхватив мальчика своими мощными лапищами подняв его вверх, над своей головой, немного сдавленным голосом сказал, – Сам посмотри.

От неожиданности, а может быть от страха, Жентиль даже сказать ничего не успел. Он зажмурил глаза и вцепился в шерсть на лапах медведя. Однако немного освоившись в висячем положении, мальчик все же заставил себя открыть глаза. Он глядел сверху на длинную пешеходную улицу, возвышаясь над головами прохожих. В метрах полста впереди, в толпе деловито снующих взрослых, ровно посередине мостовой стоял красный с желтой крышей небольшой вагончик. Отсюда сверху казалось, будто он движется в человеческом потоке к недостижимой следующей остановке.

– Все, давай, опускай меня вниз, – сказал Жентиль, нетерпеливо хлопая ладонями по лапам медведя.

– Ну, что увидел?

– Да! Но больше так не делай или предупреждай, хотя бы, в следующий раз! – возмущенно сказал мальчик. В подобные моменты импульсивность друга не казалось ему забавной.

– Хорошо, договорились. Готов двигаться дальше? – поинтересовался Мишка. Конечно же, он не учтет это замечание в будущем, точнее он попросту о нем забудет.

– Да, пошли, конечно, – Жентиль тоже уже думать забыл о неприятном инциденте. И взял Мишку за лапу.

Спустя несколько минут они уже стояли у вагона, переоборудованного в магазинчик. Раньше это был настоящий трамвай. Когда-то давным-давно он громыхал по городским улицам, возвещая пронзительным звоном о своем приближении. Сейчас же, закованный стопорными колодками, вагон покоился на коротком пролете рельсов посреди пешеходной улицы. И никогда уже он не сможет возить пассажиров. Мальчишки не будут мчать за ним наперегонки, чтобы зайцем проехать на задней сцепке. И поздно, по вечерам, ни кто не будет с надеждой всматриваться в темноту ночной улицы в ожидании, когда же вдалеке появится, покачиваясь, его одинокая фара. Но все могло бы быть гораздо хуже. По крайней мере, став городской достопримечательностью, он не закончил свой век в металлоломе и не сгнил на свалке за городом. Ведь за ним следили и поддерживали внешний облик в прекрасном состоянии. Что плохого в том, что трамвай стал небольшим магазином? Теперь на его красном шпонированном борту, витиеватым шрифтом под старину, была выведена надпись: «Сувенирчики и старинные безделушки». Позолоченные буквы играли в лучах солнца.

Друзья обошли вокруг магазинчика, однако ничего даже немного напоминающего подсказку не нашли: ни цифр, ни странных знаков или рисунков. Мишка, приподнявшись на цыпочках, попытался заглянуть в окно магазина, однако обзор закрывали глухие жалюзи. Внутрь тоже попасть было невозможно, антикварная лавка еще не открылась, на входной двери висел старинный амбарный замок.

– Может, попробуем здесь один из ключей? – предположил мальчик.

– Давай – других-то вариантов пока нет, – согласился с ним Мишка.

Жентиль полез в один из карманов рюкзачка-мартышки.

– Эй, ребят, посторонись! – сказал кто-то сзади низким бодрым голосом.

От неожиданности друзья резко отскочили в стороны. К входной двери подошел пестро одетый высокий дяденька в очках с толстой роговой оправой. Он достал ключ из кармана темно-фиолетовых в тонкую полоску брюк и принялся открывать замок. Когда мужчина распахнул дверь, наружу повеяло прохладой, будто это был вход не в магазин, а в какой-то подвал. Потом он убрал ключ обратно, а затем снял с предплечья мохнатую серую кофту на пуговицах и одел ее поверх пестрой, в турецких огурцах, зеленой рубахи.

– Еще пару минут, и добро пожаловать! – обратился антиквар к Мишке и мальчику, когда заходил внутрь своей лавочки.

Внутри включился тусклый желтоватый свет, он, словно сияние сокровища спрятанного в вагончике, пробивался через щелочки в закрытых окнах. Прошло еще немного времени, и за стеклом входной двери загорелась желтая неоновая надпись: «Открыто Заходите». Компания преодолев, несколько невысоких железных ступеней, проследовала внутрь.

Изнутри вагон вовсе не был похож трамвай, и вообще казался гораздо больше чем снаружи. Удивительно сколько всего здесь помещалось. Вдоль стен и посередине салона стояли застекленные деревянные витрины с подсветкой, заставленные всякими старинными вещицами, выполненными из дерева, различных металлов, фарфора и даже кости. Среди прочего, были здесь, и самовары всевозможных размеров: медные латунные, стальные; и расписная посуда, и чугунные утюги, и глиняные игрушки, и трубки с мундштуками; да еще много чего интересного, но не представлявшего ценности в поисках отгадки, и уж тем более, ни какого зонта. Также тут можно было приобрести открытки с изображениями достопримечательностей, а также брелоки, значки, магнитики на холодильник и, конечно, кружки с городской символикой. За прилавком-витриной, стоял антиквар и улыбался. Обстановка внутри была скорее уютной, но все же здесь было холодно, не совсем чтобы пар изо рта шел, но Жентиль одетый очень по-летнему ежился. Мужчина, заметив, что мальчик мерзнет, пояснил:

– Приходится круглосуточно поддерживать низкую температуру, чтобы старые вещи лучше хранились.

– Понятно, – сказал Жентиль и прижался к Мишке, который чувствовал себя совершенно комфортно.

– Я, конечно, понимаю, что скорее всего вы не собираетесь ничего покупать, но могу ли я быть чем-нибудь полезен? – учтивым тоном продолжил антиквар.

– Спасибо. Но мы пока и сами не соизволили понять, что нам может быть угодно, – стараясь выглядеть как можно культурнее, ответил ПиЭм.

И друзья, тут же, не сговариваясь, быстренько ретировались из вагончика.

– Не стесняйтесь, заходите еще, если что! – крикнул им вдогонку хозяин антикварной лавки.

Не прошло и минуты, как, оставив позади сувенирный трамвайчик, Жентиль и плюшевый Мишка, уже шли вниз по пешеходной улице. По-прежнему светило яркое солнце и до полудня оставалось еще несколько часов. Пешеходов заметно поубавилось. Чтобы не упустить возможные подсказки, друзья решили заглядывать в каждую витрину, рассматривать все фасады и вывески, попадавшиеся им, сначала по правой стороне, а на обратном пути – по левой.

Застройка дальше по улице немного изменилась. Старинные здания здесь сначала чередовались с современными, а ближе ее к концу новые сооружения полностью выжили исторические, здесь царили зеркальные фасады и высокотехнологичные материалы. Как будто бы старый трамвайчик стоял на невидимой границе между прошлым и будущим. И хотя высота новомодных офисов и не достигала шести уровней, казалось, будто находишься посреди миллионного мегаполиса, а не в небольшом районном городе.

Дойдя до места, где пешеходная мостовая постепенно превращалась в узенький тротуар по обочине проезжей части с интенсивным движением, а здания по краям заменились паркингами, друзья развернулись и пошли в обратном направлении, исследуя обратную сторону улицы, теперь тоже правую. Красиво и с выдумкой оформленные фасады и витрины магазинчиков и магазинов здесь, так же как и на противоположной стороне конкурировали между собой за внимание прохожих. И каждый хозяин лез из кожи вон, чтобы выделить свое торговое заведение из непрерывной череды подобных.

Например, сейчас компания шла мимо магазинчика рисовальных и письменных принадлежностей «Стилус и грифель». За полностью стеклянным фасадом, по обе стороны от такой же прозрачной автоматической  входной двери, демонстрировались художественные работы покупателей. Там были выставлены, и простые детские рисунки, и серьезные графические работы, и оформленные в стильные паспарту примеры каллиграфии. Посетители прямо у прилавка могли проголосовать за понравившееся им произведение. Жентиль, кстати, тоже участвовал в одной из подобных выставок, и даже получил в качестве приза набор прекрасных цветных карандашей.

Витрина рыбного магазина «Посейдона царство» представляла собой огромный аквариум, изображавший фрагмент морского дна. По заказу посетителей продавец мог выловить оттуда рыбу или другого морского жителя. А уж клиент сам решал, что ему делать с палтусом или скумбрией, лангустом или крабом – приготовить и съесть, или завести аквариум и наслаждаться изящным дрейфом или неспешными перемещениями по дну купленной рыбешки или членистоногого.

Заглянув за намытое стекло ателье «Сте́жная королева», друзья увидели огромную, в человеческий рост, бежевую швейную машинку. Моторчик, спрятанный от глаз прохожих, в складках зеленого клетчатого отреза, с посредством ремня приводил в движение механизм гигантского муляжа. В углу витрины лежали, такие же, большие обтянутые золотой фольгой гигантские ножницы.

Огромный экран, во всю площадь фасада «агентства комфортных путешествий и отдыха “Самолеты с коврами”» демонстрировал пейзаж, открывающийся с пляжа в далекой экзотической стране. Шезлонг, стоявший на переднем плане в тени белоснежного зонта, заманивал уставших от изнурительных трудовых будней горожан в незабываемое путешествие, которое, разумеется, должно было пройти с непревзойденным уровнем комфорта.

У магазина спальных принадлежностей «Сонный ангел» Мишка дико раззевался. Все произошло, видимо, от того, что за многочисленными узкими и окошками в приглушенном свете ночника под голубым стеганым одеялом лежал, розового цвета, огромный плюшевый медведь.

Как видно из описания лишь нескольких витрин, инсталляции в них были настолько интересными, и так сильно увлекали прохожих, что рассмотрев одну – они хотели ознакомиться со следующей, а потом с другой, и так до тех пор, пока улица не заканчивалась. Поэтому до посещения самих магазинов дело порой не доходило. Однако у наших героев была цель, и, позволив себе некоторое от нее отклонение, они все же смогли найти силы, чтобы вернуться к поискам трамвая, который довезет их по реке за город.

Кстати, о трамвае. Мальчик и светло-фиолетовый в блестках мишка опять очутились около антикварной лавки. Снова с пустыми руками и лапами, и… …головой. Первым заговорил ПиЭм:

– Я, почему-то, опять думаю, что нас жестоко разыграли.

– Вероятность этого сильно возросла, – ответил ему Жентиль, – Как же этот вагончик может быть связан с рекой?

Тем временем Мишка достал из одного из своих вместительных карманов сложенную гармошкой карту.

– Так, посмотрим, – задумчиво произнес он, разворачивая огромный план города. Медведь некоторое время крутил его перед собой и что-то бурчал себе поднос, а потом экспертно заявил – До реки о-очень далеко!

Мальчик пристроился к нему с боку, чтобы тоже посмотреть схему. Действительно, до ближайшей реки было, по меньшей мере, пара километров. Время шло, а идей по-прежнему не было.

– Вы случаем не заблудились? – со стороны трамвайчика послышался уже знакомый голос. У входа в свой магазин, прислонившись к красному борту с надписью, стоял антиквар. В одной руке мужчина держал коричневую курительную трубку в виде головы черта, в другой – малюсенькую, размером не больше колоды игральных карт, книжицу. Видимо за отсутствием посетителей он решил устроить себе перекур.

– Да, нет, в общем-то. Просто не можем разгадать загадку, связанную с трамваем и рекой, – оторвав глаза от карты, ответил ему Жентиль.

– Загадку? – задумчиво произнес антиквар, сделал паузу, а потом сказал, – Вы знаете, я ни сколько не удивлен, ведь этот город, как и любой другой, я полагаю, хранит множество тайн и секретов. Порой, по роду занятий, я и сам сталкиваюсь с разного рода загадками. Особенно когда разыскиваю, какую-нибудь раритетную вещицу на заказ. И, конечно же, бывает, что захожу в тупик.

– Что же вы тогда делаете? – поинтересовался мальчик.

– Как правило, ни-че-го, – с улыбкой ответил антиквар.

– Совсем, совсем? – включился в разговор Мишка.

– Просто откладываю все документы, письма, свидетельства и карты в сторону, и вообще перестаю думать над решением. В место этого я растапливаю свой лучший самовар и завариваю в самом красивом фарфоровом чайничке чай.

– И долго, позвольте поинтересоваться, вы чаевничаете? – стараясь подражать манере мужчины, спросил медведь.

– А  это, друзья мои, как получится. Бывает решение не приходит по нескольку дней, я же не могу сидеть на одном месте и беспрестанно гонять чаи. Тогда, просто делаю что-нибудь другое – дел, знаете ли, хватает.

Тут к трамвайчику подошла группка из людей, ведомая пожилой женщиной в синей кепке и такого же цвета жилете. На голове у нее была закреплена гарнитура с микрофоном, а через плечо перекинута переносная колонка. Завидев их, Антиквар оперативно положил книжечку в один карман своей кофты, а трубку, которая, по всей видимости, даже не была прикурена – в другой и поспешил на рабочее место. Стоя на подножке вагона, он обернулся к мальчику и Мишке, и сказал: «Пожалуй, вам тоже стоит попробовать ничего не делать, а послушать, что скажет город. И конечно, удачи вам в поисках, друзья мои». В то же мгновенье мужчина исчез за дверью.

Друзья остались стоять посреди мостовой. Совершенно растерянные, они и все еще не приблизились к решению загадки даже на малюсенький шажочек. К тому же совет антиквара, больше похожий на какую-то философскую мудрость, чем на дельное предложение, также не придавал им уверенности. Тем временем, туристы, на центрально пешеходной улице, постепенно заменили собой почти всех горожан, только изредка попадались взрослые из местных или школьники, праздно шатающиеся без дела на каникулах.

– Может, попробуем, что посоветовал дяденька из трамвайчика? – предложил Жентиль.

Мишка, «боролся» с картой. Оставив очередную бесплодную попытку правильно сложить гармошкой схему города, он ответил:

– Я бы с радостью, но только где мы с тобой сейчас возьмем самовар, да и чая у меня с собой нет? – закончив рассуждения, медведь с силой скомкал карту и засунул ее в карман в своей шкуре.

– Да нет же. Я думаю, что он имел в виду, что достаточно просто отвлечься от поисков и постоять или посидеть на лавочке.

– Так он бы и давал тогда точные инструкции, а не рассуждал про самовары и чаи. Ох, уж эти мудрецы! – возмущался ПиЭм.

– Вон пустая лавочка. Давай там посидим и послушаем, что же нам «ска-жет» город, – передразнивая антиквара, сказал Жентиль и поспешил к свободной скамейке ровно напротив трамвайчика.

Мишка, недовольно пробубнив себе под нос: «Ага», – последовал за ним.

Друзья уже как с десяток минут расположились на тонированных досках удобного уличного диванчика. Каждый из них старался выбросить из головы, уже ставший навязчивым, стишок и вообще не думать про зонт. Повсюду, словно непоседливые дети, сновали туристы. Они беспрестанно фотографировали все, что только попадалось им на глаза и умилялись гению зодчего спроектировавшего этот чудный городок. Наперебой, через динамики переносных колонок, вещали экскурсоводы. Они старались подчеркнуть уникальность и значимость чуть ли не каждого кирпичика, в кладке старинных зданий.

Для общего развития надо отметить, что город, в котором проживал Жентиль, был расположен вдоль реки, в которую впадало еще несколько речушек. Поэтому в стародревние времена, когда не было, ни автомобилей, ни самолетов, а грузы в основном возили на пароходах, здесь был важный транспортный и торговый узел. А еще до этого он состоял в основном из деревянных домов и одним историческим днем сгорел дотла. На восстановление после того пожара были брошены видные архитекторы, своего времени. Тогда-то и была заложена центральная его часть. Еще с древности город славился много чем и много кем. Чему свидетельствовало несметное количество памятников, затаившихся в парках, сквериках, на площадях и площадках. Помимо трудовых и культурных подвигов, а также важных персоналий посещавших и проживавших в нем в разные времена, город в прошлом сыграл ключевую роль, в некоторых кровавых политических интригах. Короче, почти каждый гражданин областного населенного пункта мог найти себе по вкусу, чем гордиться. Очевидно по этой же причине он был, также, популярен среди туристов из других городов и столицы. Бывало, что сюда наведывались и иностранные делегации.

Однако иногородние путешественники ни чуть не помогали раскрытию тайны зашифрованной в стишке. Еще через некоторое время Мишка опять начал бурчать и жаловаться, что просто так рассиживаться – это пустая трата времени, ему скучно и он голоден, да и вообще у него в голове теперь, только одни трамваи и этот «проклятый» зонт.

– Похоже, сесть лицом к антикварной лавке, было большой ошибкой, – подумал вслух Мальчик, – Давай попробуем смотреть вверх, на небо и, например, считать облака.

Чтобы было удобнее смотреть, Мишка, свесив ноги, развалился на сидении.

– Ой, солнце! – пожаловался он, прикрывая глаза руками.

– Тогда, смотри в другую сторону. Давай поменяемся местами, – предложил мальчик.

– О, теперь хорошо, – удовлетворенно сказал ПиЭм, улегшись на другом конце лавочки, – Но теперь возникла другая проблема – нет облаков.

Действительно, на небе не было ни облачка. Но в этом-то, как раз, ничего необычного не было. Ведь, как вы помните, последние тучи всего лишь позавчера ушли вместе с непогодой, и по всем законам летней справедливости ясное небо должно было продержаться минимум неделю.

Когда Мишка, было, хотел открыть рот, чтобы вновь пожаловаться, на «дурацкую» загадку, где-то вблизи послышалось: «На настоящем трамвае, к сожалению, нам прокатиться не удастся. Несколько лет назад администрацией нашего города было принято решение о демонтаже рельсов, и сей благородный и величественный вид транспорта, бесследно сгинул в пучине истории», – грустно констатировала экскурсовод-женщина, та, что первой появилась со своей группой у антикварного магазинчика. Друзей словно водой окатило – кто может знать больше о трамваях, чем экскурсионный гид. Мишка, уже после слова «трамвай» поднялся и, сидя на лавочке, стал внимательно вслушиваться в каждое слово. Жентиль тоже обратил все свое внимание на рассказчицу. «Тем не менее», – уже с улыбкой продолжала женщина свой рассказ, – отчаиваться не стоит. Немного позже мы прокатимся на прогулочном катере и сможем увидеть город с совершенно неожиданного ракурса. Кстати говоря, мы поплывем по маршруту, повторяющему тот, по которому много лет назад плавал другой кораблик, возивший людей за город на дальний причал. Интересный факт – в простонародье тот теплоход называли “речным трамваем”…» В этот самый момент, друзья одновременно вскочили с лавки и как подстреленные рванули вверх по улице, к месту, где начали свое путешествие. «Среди жителей столицы похожие прогулочные катера известны как “Ракеты”» – продолжала гид, но Жентиль и плюшевый Мишка уже были в десятке метров от трамвайчика и не слышали этой познавательной информации. Им вслед, высунув голову из двери своей лавки-вагона, смотрел антиквар и улыбался.

Добежав до начала улицы, порядком выдохшаяся компания, теперь уже быстрым шагом ринулась к центральному перекрестку, чтобы оттуда добраться до набережной, расположенной на участке реки между двумя мостами: новым и старым.

Красный свет горел невыносимо долго и уже начало казаться, что светофор просто-напросто сломался. Хотя, и можно было предположить, что кто-то просто не хотел, чтобы друзья нашли зонт и чинил у них на пути всяческие препятствия. Но в тот момент это не имело особого значения, так как все мысли и умственные усилия Жентиля и его плюшевого друга были направлены на гипнотизирование черной коробки, висевшей на противоположной стороне улицы, и в особенности его нижней секции, которая упрямо не хотела включаться. Однако, в конце концов, благодаря невероятным ментальным усилиям парочки очень спешащих персонажей, поток машин, ехавших по центральному проспекту, был остановлен. Путь был свободен.

Тем временем день близился к полудню, и от этого солнце припекало с еще большей силой. Чтобы хоть как-то спастись от жары, город постепенно начал замедляться. И даже поток машин, несущихся по центральной улице,  превратился тягучую массу из железа и резины, обдававшую несчастных пешеходов потоками раскаленного воздуха.

– Давай пойдем к пристани, через Главный Парк, там тенек и прохладно – предложил мальчик другу.

– Да, а то я превращусь в растаявшее мороженое и буду фиолетовой лужей плавать на асфальте, – согласился Мишка, тяжело дыша от быстрой ходьбы и, по всей видимости, некоторого перегрева.

Напротив входа в Парк был нерегулируемый пешеходный переход, и как только компания подошла к краю проезжей части, пышущая жаром колонна нехотя остановилась, пропуская «праздно шатающуюся» парочку, посмевшую прервать движение на главной артерии города в разгар рабочего дня. Перебравшись через четырех полосную дорогу, Мишка и Жентиль поспешили к кованым воротам, за которыми на площади размером с городской квартал раскинулся зеленый оазис.

Главный Парк мог бы с легкостью называться ботаническим садом, ведь здесь были собраны почти все деревья и кустарники, которые можно было встретить, в окружающих город лесах и рощах. Центральная аллея, по которой двигались друзья, пересекала огромный сквер поперек и под небольшим уклоном вела к набережной. От нее в разные стороны разбегалось множество мощеных дорожек, они, словно щупальца осьминога, обвивали застывшие карусели и аттракционы, палатки торговцев лакомствами, скульптуры и памятники историческим личностям. Вдоль тропинок располагались лавочки, точные копии тех, что стояли на Центральной пешеходной улице. Воздух здесь еще сохранил утреннюю свежесть, а листва многочисленных растений, высаженных, казалось, без особого замысла, дышала прохладой.

– Это, что тоже памятники? – спросил у мальчика Мишка, когда они проходили мимо простаивавшего колеса обозрения.

– Нет, конечно. Скорее всего, оно уже отработало свое. Папа говорит, что колесо еще в его детстве скрипело так, будто в следующее мгновение развалится на мелкие детали, – ответил Жентиль, бросив опасливый взгляд на древнюю исполинскую конструкцию, казалось, она вот-вот упадет именно на него.

– Понятно. А там, тоже не памятник? – медведь указал, на другую карусель, замершую чуть левее, за аккуратно подстриженными кустами.

– Наверное, она тоже очень старая, раз ее закрыли.

– Но ведь если закрыли, но оставили стоять без дела – значит это памятник, – рассуждал ПиЭм.

–  С твоей логикой не поспоришь. Может быть, все таки, кто-то решил сделать из них памятники, – рассмеялся мальчик. Он пребывал в прекрасном расположении духа, ведь они приблизились к разгадке стишка. Куда еще заведут их поиски бабушкиного зонтика?

«Эй, о чем думаешь, Жентиль?» – писклявый девчачий голосок послышался откуда-то далеко сзади. Внезапное ощущение дежавю посетило Жентиля, и он остановился. Мишка тоже замер на месте и, вжав голову в плечи, начал с опаской оглядываться по сторонам. Не прошло и пару секунд как перед ними, выписав колесами на плитке мостовой петлю, появилась Мира на своем самокате.

– Ну что, нашли свой клад? – Смеясь, спросила девочка.

– Нет! Ой! То есть, с чего ты взяла, что мы ищем клад? – проговорился было Жентиль.

– И вовсе мы не клад ищем, а… – и тут Мишка сам себя остановил, закрыв свой рот обеими лапами.

– Вот вам совет: если вздумали искать сокровища, тогда не ходите по всему поселку с компасом, – Мира продолжала подшучивать над искателями зонтика. А потом совершенно серьезным голосом поинтересовалась, – А вы сейчас куда собрались?

– Никуда. А тебе чего не катается на стадионе? – раздраженно спросил мальчик.

– Где хочу там и катаюсь, – заявила девочка и, высунув язык, скорчила гримасу.

– Ой, извини, если тебя обидел, – сказал Жентиль, осознав, что был груб и невежлив, – Просто мы очень торопимся.

– Да ничего. Я и сама тоже расстроилась: опять пришли взрослые мальчишки и прогнали нас из парка. Даже покататься не успела толком, – пожаловалась Мира, – Ой, а можно с вами? – резко сменив настроение, вдруг заявила она.

Мальчик посмотрел на Мишку и уже начал, было придумывать причину для того, чтобы избавиться от девочки, со стороны набережной эхом донесся скрипучий гнусавый голос: «Ровно в полдень мы отправляемся в увлекательнейшее путешествие вверх по водам Великой реки. Во избежание очереди, покупайте билеты заблаговременно. Повторяю. Поторопитесь, а не то останетесь на берегу». И тут, друзья одновременно сорвались с места и побежали в сторону причала. Девочка покатила за ними.

В очереди к изумрудного цвета будке билетера перед ребятами и медведем, уже стояло несколько человек, следом подтянулась еще группа туристов. Мальчик все еще пытался придумать, как избавиться от Миры, чтобы сохранить поиски зонта в тайне. Странное дело, что может быть особенного в поиске совершенно обычного предмета, но когда дело касается волшебства и ли прочих необычных обстоятельств, почему-то возникает стойкое желание все скрывать и утаивать. Даже, рассказывая маме с папой о своих приключениях, Жентиль старался опускать некоторые «необычные» обстоятельства. Наверное, это был какой-то подсознательный страх, быть непонятым, а может быть просто хотелось, чтобы у него тоже были свои секреты, ведь родители тоже ему не все рассказывают. Мама, например, не рассказывает про то как идут дела у ее клиентов, просто молча сводит цифры  и иногда возмущается, когда, что-то не сходится. Папа, никогда не рассказывает про свое детство, хотя периодически проговаривается, вспоминая, что-нибудь смешное из прошлого.

– А я думал, ты хотела покататься на самокате, ведь на теплоходе тебе навряд ли разрешат это делать, – предпринял неловкую попытку мальчик.

– Покатаюсь потом. Я ведь и воду обожаю тоже, почти как самокат. Мы с дедушкой постоянно катаемся на его надувной лодке, – преспокойно ответила Мира.

– А, что нам придется плыть, вот на этом? – Мишка с ужасом показал на белый приземистый двух ярусный кораблик с большими квадратными окнами на нижней палубе и открытой террасой – на верхней.

– Да. Это же часть отгадки, – утвердительно ответил Жентиль.

– Но, но там же написано «поезжай», а не «поплывай», – с досадой сказал медведь.

– Это для того, чтобы было непонятно и сразу нельзя было догадаться, – пояснил мальчик.

– Я не могу плавать, – стеснительным тоном заявил ПиЭм.

– Тебе не придется, ведь нас повезет теплоход.

– Не повезет, а поплывет. Я не могу по реке, у меня водная болезнь, – пояснил медведь.

– Воды, что ли, боишься? – в разговор вмешалась Мира. В этот момент она уже сложила самокат и перекидывала широкую розовую лямку переноски через плечо.

– Нет, не люблю, когда что-то плывет по воде. Даже в ванне не могу кораблики пускать, мне сразу становится дурно, – пояснил Мишка.

– Но мы же видели теплоход, когда ехали по мосту вчера. Все ведь было в порядке, – попытался разобраться  в ситуации Жентиль.

 – Да, было красиво. Но тогда эта лодка была далеко, а теперь мне придется на ней плыть, – жалобным тоном произнес Мишка.

– Да, ты не переживай, если боишься плыть, тогда езжай. Просто представь, что ты не плывешь, а едешь. И на воду совсем не смотри. Всего проблем то, – рассудила девочка.

– Так я смогу, – согласился медведь, кивая головой, – Но только надо, чтобы кто-то меня вел за руку, когда я не буду смотреть на воду.

– Не проблема, я тебе помогу, – вызвалась Мира.

Теперь стало понятно, что от назойливой девочки избавиться уже не удастся. И тут Жентиль вспомнил, что еще не представил ей своего друга:

– Мира, это Плюшевый Мишка, кстати.

– Очень приятно, Мира.

– ПиЭм, приятно очень, – медведь протянул девочке лапу.

Девочка ответила рукопожатием, а левой рукой погладила по его светло-сиреневой шерсти на запястье:

– Очень хотелось попробовать на ощупь, – с довольной улыбкой сказала она.

Вскоре подошла их очередь и, теперь уже, трое друзей оказались у полукруглого окошка кассы. «Нам три билета на прогулочный теплоход», – объявил мальчик. И когда он, приподнявшись на цыпочках, уже хотел, было положить деньги в жестяную мисочку, стоявшую на деревянном подоконнике, медведь его опередил, протянув билетеру розовую пластиковую карту. «Нет уж, я буду платить за друзей», – заявил Мишка.

До отправления корабля оставалось еще около получаса, посадку на теплоход еще не объявили, поэтому медведь, мальчик и девочка решили скоротать время, на лавочке, поднявшись, обратно на высокую набережную. Не успели они пристроиться, как у Мишки заурчало в животе и чтобы утолить возникший в результате «утомительных» поисков голод, он купил мороженого себе и друзьям.

Они сидели в прохладной тени, отбрасываемой многолетним дубом, уплетали холодное лакомство и любовались видом на реку и противоположную набережную, открывающимся с променада. По мелким волнам, отражавшим безупречное голубое небо, плыли байдарки. С катера, в мегафон, юных гребцов подгонял тренер. Свежий речной ветерок разносил его команды по всей округе, разрывая их на бессвязные звуки. На этом и на том берегах было полно туристов. Они сновали повсюду, либо в группах, либо сами по себе, шумно обсуждали достопримечательности и беспрестанно фотографировались. В отличие от гостей города, горожане предпочитали загорать: оккупировав бетонные склоны набережных, расположившись на лужайках парка или выбравшись на маленькие декорированные балюстрадами балкончики старинных зданий.

– Так, что, все таки, мы ищем? – неожиданно спросила Мира.

Жентиль и Мишка переглянулись.

– Ну, давайте, колитесь уже, – настаивала она.

–  Ну ладно, слушай, – все же решившись, начала мальчик.

Он кратко рассказал девочке про странный сюрприз с кладбищем, про ду́хов, обитавших на нем, про пропавший из дома-призрака зонт и чудной стишок-загадку.  С неподдельным интересом выслушав всю историю до конца, Мира звонко рассмеялась. 

– Вы, конечно, те еще выдумщики, – едва успокоившись, заявила она, – Но поскольку делать мне все равно нечего, и такое приключение сойдет.

«Объявляю посадку на теплоход, отправляющийся вверх по реке. Повторяю. Через несколько минут корабль отчалит», – сообщил голос из обшарпанного зеленого ретранслятора, закрепленного на плавучем павильоне причала.

Услышав сообщение, друзья быстро собрались и помчались по ступенькам широкой лестницы вниз к пристани. У настила, соединявшего набережную с баржей, Мишка зажмурил глаза, отдал распоряжение девочке: «Веди меня»! – и протянул ей лапу.

Жентиль с билетиками шел первым. За ним, беспрекословно следуя инструкциям Миры, медленно плелся ПиЭм. Надо сказать, что плавучий причал не был приспособлен к приему гостей, повсюду стояли ведра, размотанные тросы, гаечные ключи, и прочие предметы, связанные с речным делом и техникой. Девочка еле успевала давать указания Мишке, чтобы тот не споткнулся и не распластался на стальной палубе: «Осторожно! Чуть левее! Перешагивай! Выше лапу! Стоп!» Она настолько увлеклась процессом, что не заметила как наступила на кусок каната. Тот выкрутился и выскочил из-под ноги и Мира, потеряв равновесие начала падать. В полете девочка выпустила Мишкину лапу и, мгновенно сгруппировавшись, будто заправский каскадер, приготовилась к падению. Однако дальше ничего не произошло: девочка просто повисла в воздухе. Чьи-то сильные руки, удерживали девочку навесу.

– Поаккуратнее надо быть, барышня, – произнес сиплый голос.

Девочка выпрямилась. Спаситель бережно опустил ее на ровный металлический пол. Тут же подбежал Жентиль. Немного опомнившись и поправив лямку, на которой висел самокат, Мира сразу обернулась.

– Пребольшое мерси! – сказала она очень худому и высокому дедушке с чрезвычайно бледной кожей. Судя по темно-синей рубахе с широким воротником и тельняшке под ней – он когда-то был моряком.

– Не за что, в общем-то, – буркнул в ответ бывший матрос, даже не взглянув на девочку, и пошел вразвалочку в сторону. Через несколько шагов остановился и, не обращаясь ни к кому, крикну: «Раскидали тут, понимаешь, найтов по палубе!»

– Что произошло? Что случилось? – растерянно спрашивал Мишка, вращая головой в разные стороны, со все еще закрытыми глазами, – Почему стало холодно?

– Да это я чуть не упала, – объяснила Мира, и поежилась. И действительно, она сначала не обратила на это внимание, но руки мужчины были ледяными, словно сосульки.

Взяв плюшевого друга за лапы, каждый со своей стороны, ребята повели его к теплоходу. Первой заговорила Мира:

– Странный какой, – сказала она и бросила взгляд чуть назад и влево, где облокотившись на перила на краю баржи, пристроился пожилой мужчина. Его униформа хоть и выглядела новой, но была явно устаревшей и, как будто бы, села при стирке. Темно-сине расклешенные брюки и рукава рубахи были явно ему коротки.

– И не говори, – поддержал ее Жентиль и тоже оглянулся.

Старый моряк безразлично взглянул на мальчика, потом отвернулся и закурил папиросу.

Вскоре вся компания, благополучно преодолев остаток пути, взошла на борт теплохода и друзья думать забыли об инциденте. Тем не менее, когда последний пассажир погрузился на корабль, за несколько мгновений до того как убрали сходни, спаситель Миры прошел по ним на судно. Он пристроился на задней части корабля в тени балкона второй палубы. В тонированном стекле окна за его спиной отражалась только его бескозырка и  широкий воротник с полосками. Теплоход медленно отчалил. Сверкая серебряными зрачками из сумрака своего убежища, старик пустым взглядом посмотрел на удаляющуюся набережную.

Жентиль, Мира и Мишка сидели под навесом на верхнем уровне по левому борту большого прогулочного катера. Несмотря на то, что корабль уже тронулся, многочисленные туристы продолжали бесконечно ходить по проходу, менять места, выбирая лучший вид, и, конечно, фотографироваться. Снаружи медленно двигалась набережная, а вместе с ней, и променад с лавочками, и парк, и железные каркасы каруселей. Ветер задувал на открытую палубу и теребил длинные волосы девочки, средней длины у мальчика и густую Мишкину шерсть так, будто бы теплоход шел на огромной скорости. Радости ребят не было предела. Они смеялись и высовывали головы за борт, подставляя лица потоку прохладного влажного воздуха с запахом реки.

Еще немного и корабль добрался до Старого моста, стального с башенками. Под его сводами, на светло-серых стальных балках несущей конструкции, предположительно, красной краской были нанесены странные рисунки, наподобие тех, что археологи обычно находят в пещерах. Только на сценках под мостом великаны охотились не на животных, а на людей размером поменьше. Маленькие человечки убегали от гигантов с дубинами и копьями, те гнались за ними, переворачивая попадавшиеся на пути маленькие машинки. Город лилипутов был охвачен пожаром. Среди изображений, также, встречались непонятные слова, выведенные странными символами. Буквы, видимо выдуманного автором языка, были похожи на нечто среднее между иероглифами и жуками, как будто бы из каждого знака в разные стороны торчало множество тонких острых лапок.

Первым странные граффити заметил Жентиль:

– Смотрите, что я нашел, – громко крикнул он, указывая на панораму бойни, изображенную на пролете моста.

– Вау! Никогда раньше их не замечала! Интересно, кто нарисовал это граффити и зачем? – крикнула в ответ девочка.

Мишка, высунувшись с теплохода, тоже посмотрел, на рисунки, но со словами:

– Не хотел бы я повстречаться с этими художниками. Нет, нет, – спрятался обратно, вжавшись в свое сиденье.

Как бы там ни было, мост, вскоре, остался позади, и внимание друзей переключилось на виды города, открывавшиеся с верхнего яруса прогулочного теплохода. Они смотрели на давно знакомые места как будто с изнанки. Вот слева мелкая речушка впадает в большую. А где-то, там дальше, мостик, по которому проезжали на автобусе ребята с Мишкой. На противоположном берегу переполненный отдыхающими городской пляж. Следом, через дорогу – ряд малоэтажных административных и жилых зданий. За ними поблескивают на полуденном солнце крыши «Дома Культуры» и «Дома Творчества».

Еще чуть-чуть и вот уже кораблик обгоняет группу гребцов на байдарках.

– Какие они, оказывается, черепахи, а ведь с берега казались мега скоростными, – отметила Мира.

– Может устали, – с сочувствием предположил Мишка.

– Это все из-за относительности восприятия. Видели те… – было начал занудную речь Жентиль, но медведь и девочка, не сговариваясь, сделали вид, что мгновенно уснули. Мальчик засмеялся и сказал, – Ну, короче, вы поняли.

Потом за бортом теплохода начались крутые, густо поросшие высоким кустарником берега. Кое-где, среди бурной растительности, проглядывали участки разрушающегося бетонного забора и останки кирпичных зданий. Было похоже, что здесь, в отличие от Главного Парка, растения победили город. Тем не менее время от времени над зарослями возвышались ржавые мачты уличных светильников, напоминая, что когда-то здесь царил человек. Давным-давно асфальтированной территории складов, дребезжа моторами, сновали дизельные погрузчики, то и дело подъезжали и уезжали не менее шумные грузовики и фургоны.

Было сложно определить, где теперь плывет прогулочный теплоход, однако редкие девятиэтажки, торчавшие вдалеке за заброшенными территориями на фоне безмятежного голубого неба, напоминали, что друзья еще находились в городской черте.

Еще чуть-чуть, и пейзаж опять сменился. Теперь корабль проплывал мимо современной набережной. Маленькие дети, под присмотром мамочек, резвились на новеньких игровых площадках. Пожилые люди занимали комфортабельные лавочки в тени деревьев и под навесами пергол.

На противоположной стороне раскинулись поля, поросшие травой и редким кустарником. И лишь вдалеке на фоне темной полоски леса виднелся поселочек, состоявший, в основном, из одноэтажных домов.

Потом берег по левому борту, опять стал крутым и не облагороженным. С него смотрела на реку роща с высокими лиственными деревьями. Поначалу было интересно наблюдать со стороны за тем, как солнечные лучи проникают сквозь раскидистые кроны и, разлетаясь в разные стороны, словно брызги, перекрашивают листву деревьев пониже из темно-изумрудного в ярко-салатовый. Но поскольку кроме этого, ничего примечательного больше не происходило, друзьям стало скучно. Однако вскоре, по мере движения,  прибрежный ландшафт опять начал меняться, и склон постепенно превратился во вполне себе пологий песчаный пляж, а роща обернулась зарослями кустарника, и частично огородами. Что-то в это пейзаже Жентилю показалось знакомым. Этот огромный камень, наполовину лежащий в воде. Гора, словно спящее зеленое существо, может, кот или собака, или вообще какой-нибудь, земляной дракон, свернувшийся колачиком среди садовых участков.

– Ой, смотрите – мой дом, – вдруг закричала Мира, тыча пальцем в сторону светло-коричневой высотки, возвышавшейся за холмом, – А вон мой балкон на четырнадцатом этаже. И, по-моему, там сейчас стоит дедушка, курит свои сигареты.

– Точно, это же наш поселок, – обрадовался мальчик.

Мишка пристально глядел на вид, открывавшийся с его места, он склонял голову, то вправо, то влево, видимо, пытаясь сопоставить картину увиденного с изображениями в своей голове. И в конечном итоге радостно заключил:

– Точно! Жентиль, это же там где ты живешь!

Друзья, не отрываясь, глядели на постепенно уплывающий вдаль пляж и огороды, и гору, пока те окончательно не скрылось за излучиной реки. Берега опять превратились в высоченные обрывы, поросшие соснами. Теплоход выплыл за город. Вдоль бортов, нависая плотной темно-зеленой стеной над поверхностью воды, медленно двигался густой лес. Ребята и медведь смотрели на монолит из земли, рыжих стволов и колючих лапищ хвойных деревьев. Где-то здесь, по всей видимости, должен был находиться маяк, который, приведет друзей к следующей подсказке. Конечно, вопросов оставалось еще много, например: «Как они увидят сигнал маяка, если сейчас светло, или как у причала может оказаться поезд?» Про «погоду», которую якобы вез состав, вообще говорить не приходилось.

Проплыв еще с десяток минут вверх по реке, теплоход начал заходить на разворот, однако ни каких признаков или даже чего-то похожего на маяк, компания до сих пор и не увидела. Мысль о том, что эта была чья-то злая шутка, прочно засела в  головах у Жентиля и Мишки. Отчаяние, слоновой поступью, надвигалось из глубины бесстрашных сердец искателей приключений. Странно, что еще несколько дней назад совершенно безразличный для них зонтик, превратился в столь желанное сокровище. Может быть, им просто нравился сам процесс поиска, который теперь, по всей видимости, подошел к концу. Мира же, с самого начала не воспринимавшая это приключение всерьез, преспокойно любовалась лесными пейзажами, болтала ногами, а завидев заезжего рыбака, сидевшего на берегу, помахала ему рукой. Тем временем, речной трамвай уже выполнил маневр на половину и находился поперек течения ровно посередине реки. 

– Ой, ребят, смотрите! Кто-то подмигивает мне вон из тех деревьев! – закричала девочка, указывая пальцем на ни чем не примечательный лес вдалеке слева. «Где?» – мальчик и медведь, не раздумывая, прильнули к борту. Единственное, что выделяло то место на фоне относительно монотонного пейзажа – более пологий берег, ну и, пожалуй, что сосны там перемежались с лиственными деревьями. Внезапно среди крон сверкнула вспышка. Потом ничего. Теплоход продолжал движение, постепенно меняя направление, поэтому вскоре со своих мест друзья могли видеть лишь противоположный берег. Без лишних слов, компания бросилась на заднюю палубу. Опять вдалеке что-то сверкнуло. На этот раз луч ударил прямо в глаза, ослепляя, как будто кто-то, там, сидя на дереве, пускал зеркальцем солнечных зайчиков. Заветное место все удалялось и удалялось. Пока рощица совсем не скрылась из виду, неизвестный кто-то или что-то еще пару раз успел подать сигнал.

– Скорее всего, это и был сигнал маяка! – радостно закричал Жентиль, стараясь перекричать шум двигателя.

– Ура! Выходит, что приключение настоящее, и вы ничего не выдумывали! – голосила Мира, беспрестанно прыгая и одновременно крутясь вокруг своей оси.

 – Значит это не розыгрыш, и мы скоро найдем зонтик! – веселился вместе с детьми Мишка, он отплясывал какой-то очень странный танец, из тех, что сейчас исполняют только в старых фильмах или видеоклипах.

Когда ликование поутихло и друзья возвращались на свои места, медведь задумчивым голосом, как будто больше обращаясь к себе, спросил:

– Например, мы нашли маяк, а что нам теперь-то делать? Ведь он ни на что не указал, а только слепил глаза и всего-то?

Вопрос в точнее вопросы Мишки, остудили радость остальной компании и тоже заставили призадуматься: «Действительно, а что делать теперь?» Так, в своих мыслях и немного потерянные, все трое вернулись к своим местам.

– Как это, что? – внезапно одумался Жентиль, – Разве не ясно? Надо прийти в то место, откуда сверкало!

– Но это же лес, откуда там поезду взяться? – опять спросил ПиЭм.

– Не надо воспринимать слова из стишка буквально. Разве ты этого еще не понял? – объяснял ему мальчик.

Медведь отрицательно покрутил головой и неуверенно ответил:

– Конечно, понял.

– Наверное, для начала, вам нужна карта, – сказала Мира, отчего-то, радостно улыбаясь. По всей вероятности, ей так сильно нравилась сама мысль, что она участвует в поисках таинственного зонта, что было абсолютно плевать на трудности, то и дело возникавшие на пути.

– Точно! ПиЭм, доставай карту, что была у тебя сегодня днем в городе, – с нетерпением проговорил мальчик.

Мишка засуетился, опершись нижними лапами о пол, а спиной о сиденье, он выгнулся и стал шариться по карманам. Выглядело это все достаточно забавно. Мира и Жентиль даже тихонечко захихикали. Вскоре медведь выудил из своих закромов план города, странным образом опять аккуратно сложенный, и развернул его. Ребята придвинулись ближе к нему и принялись изучать схему. Карта, хотя и выглядела новой, явно была напечатана много лет назад. Хотя и очертания города и его районов на ней отчасти соответствовали современному состоянию, названия многих улиц были другими. Искателям приключений повезло, карта охватывала часть пригородных территорий.

– Надо сначала найти наш поселок, – сказал Жентиль, изучая глазами окраины города в поисках нужного района.

Быстрее всех с задачей справилась Девочка. Она указала на несколько кварталов в левой части карты, изображенных на небольшом отдалении от городских улиц:

– Вот, здесь мы живем.

– Теперь двигаемся вверх по реке, – теперь уже Жентиль своим указательным пальцем, повторяя маршрут теплохода, двигался по широкой извилистой синей линии.

Мишка с интересом наблюдал как дети возились с картой. Для него это было совершенно в диковинку. Ведь для того, чтобы попасть в любое место на земле, а наверное и во вселенной, ему требовалась всего лишь дверь, точнее две двери.

– Вот изгиб реки, – тыкала в карту девочка.

– И… где-то здесь мы заметили вспышку, – продолжал Жентиль.

– Смотрите, вот и причал! – радостно закричала Мира, показывая на, выеденную мелким наклонным шрифтом надпись, гласившую: «Причал».

– Теперь нам надо понять, как туда добраться, – медленно, делая паузы между словами, произнес мальчик.

Он, щурясь, рыскал глазами по пригородному лесу в поисках чего-либо, хоть отдаленно напоминавшего дорогу. Однако во всей округе не было даже тропинки. Только от малюсенького квадратика с надписью «ст.» прочь от города шла тонюсенькая черная линия.

– Интересно, а что это? – спустя некоторое время, спросил Жентиль у друзей. Чуть правее ближе к поселку, на карте посреди леса была нанесена группа зданий, подписи у около них не было.

– Не знаю, но туда от города ведет дорога. И мне кажется, что она проходит рядом с нашими домами, – ответила Девочка.

– Может быть, это та заброшенная дорога, которую мы переходили, когда искали солдатиков. Помнишь, ПиЭм? – спросил Жентиль и посмотрел на медведя. Тот закивал головой в ответ.

– А, «Дорога влюбленных», – хихикнула Мира.

– Что? – вытаращив глаза, в один голос спросили мальчик и Мишка.

– Ну, дедушка ее так называет, – пояснила девочка.

– Интересно, почему? – поинтересовался Жентиль.

– Сама не знаю. Просто, когда дедуля вечерами курит на балконе и видит, что по ней кто-то проезжает, всегда говорит: «О, опять влюбленные по ягоды поехали», – а потом смеется, – изображая низкий мужской голос, сказала Мира, а потом добавила, – Эти взрослые шутить совсем не умеют.

– Это точно, – заметил мальчик.

Мишка чесал в ухе, и вообще все прослушал.

– Давайте, завтра оттуда и отправимся, – предложил Жентиль, тыкая пальцем в карту.

– Эй, а почему завтра? – возмутилась девочка.

– Мне сегодня надо еще математику решать, – пояснил мальчик, – И потом, еще надо свериться с более современной картой: узнать, куда ведет заброшенная дорога.

– Хорошо, мистер Математика, – ехидным голосом произнесла Мира, а после, тоном полным энтузиазма, выпалила, – Но завтра прям с самого-самого утра отправимся на поиски зонта.

– Договорились! – радостно кивнул Жентиль.

– Я тоже согласен, мне ведь еще сегодня котов кормить надо, – сказал Мишка и начал, было, сворачивать карту. Однако порыв ветра, внезапно ворвавшийся на вторую палубу, вырвал ее из лап медведя и, кружа, понес прочь от теплохода. Несчастная схема, беспомощно кувыркаясь на фоне безупречно-голубого неба, присоединилась к стайке чаек и унеслась с ними в неизвестном направлении.

– Да, бог с ней, – махнул лапой медведь, когда друзья начали его успокаивать, –  У меня таких, еще целый ящик в доме имеется.

На обратном пути компания мало интересовалась берегами и набережными. В основном, ребята с Мишкой строили догадки, о том, как им попасть к лесному причалу. Жентиль предлагал, как только они попадут в лес, проверять направление по компасу. Мира рассказывала, что у дедушки есть прибор, который может по спутнику указать нужный маршрут. Но он его никому не дает, поэтому придется выдумать план как хитростью выманить электронную штуковину. Мишка же уверял, что он прекрасно ориентируется в «дикой природе» и с легкостью выведет ребят, куда надо, без всяких «прибамбасов», руководствуясь лишь «дикими инстинктами».

Незаметно, корабль вернулся к исходной точке своего плавания и, сбросив скорость, принял к пристани. Пассажиры, полные впечатлений от экскурсии, поднимаясь со своих мест, двинулись к выходу. Туристам не терпелось быстрее сойти с теплохода, чтобы успеть осмотреть как можно большее количество достопримечательностей, поэтому перед сходнями образовался затор. Нашим же путешественникам спешить было некуда, и они неспешно плелись в хвосте шумной толпы.

– Ой, что-то опять прохладно стало, – поежился Мишка.

– С тобой все в порядке, – спросил мальчик, взволнованно взглянув на медведя.

– Вроде бы да, но стало как-то не по себе, – медведь вел себя нервно и переминался с лапы на лапу, – Аж, волосы на затылке шевелятся, – добавил он и предъявил вышеупомянутую часть тела.

Ребята, привстав на цыпочки, посмотрели. И действительно, светло-сиреневые шерстинки на задней части Мишкиной головы выстроились по стойке смирно и стали больше напоминать щетку с густой щетиной, и они действительно шевелились.

– Ух, ты, и в правду шевелятся! – воскликнула Мира.

– А я про что, – сказал медведь. И тут его опять охватил озноб, – Да, что тут за северный полюс такой! – возмутился ПиЭм.

– Может ты заболел? – предположил Жентиль.

– Да точно, обострилась речная болезнь, – заключила девочка.

– Да нет же, это что-то другое. Обычно я просто боюсь, а теперь я в ужасе! – видимо Медведь действительно был сильно напуган, ведь последнее слово он выкрикнул ужасным голосом.

Тем временем очередь, сходивших на берег, наполовину растаяла. До выхода с теплохода оставалось еще несколько метров. Мишка по-прежнему вел себя странно. В поисках причины своего беспокойства, он постоянно бросал испуганный взгляд по сторонам и озирался. И тут внезапно медведь увидел позади нечто, что заставило его обхватить ребят за плечи и, проталкиваясь через толпу недовольных пассажиров, незамедлительно поспешить к выходу.

– Извините. Пропустите. Опять, извините, – без конца повторял Мишка.

– ПиЭМ, да, что с тобой случилось-то? – возмущался Жентиль, но повиновался воле медведя и юрко проскальзывал между телами взрослых.

– Ничего, просто хочу быстрее сойти на берег, – с плохо скрываемым волнением в голосе ответил ему друг. При этом Мишка постоянно оглядывался.

Мальчик тоже было хотел посмотреть, на то, что так сильно взволновало медведя, но высокие взрослые закрывали весь обзор. И все что он увидел, были лишь ни чем не примечательные, пассажиры теплохода с фотокамерами наперевес и туристическими буклетами в руках. Ну, еще, хорошо был виден белый потолок с вмонтированными в него круглыми светильникам.

Несколько агрессивное поведение компании друзей посеяло неразбериху и хаос среди покидавших теплоход людей. Если поначалу их недовольство было направлено на лезших без очереди к выходу «наглых детишек», то теперь пассажиры стали цапаться между собой. Отовсюду слышались обвинения в нарушении личного пространства, нетерпеливости, и попытках пролезть без очереди. Со стороны за толпой наблюдал дедушка-моряк. Точнее, его холодный взгляд следовал за возвышавшейся над сборищем обывателей светло-сиреневой мохнатой башкой животного. И когда дети с медведем только ступили на баржу, служившую причалом, престарелый мореплаватель мягкой походкой тронулся с места и, с легкостью расталкивая попадавшихся ему на пути людей, заскользил к выходу.