Жентиль стоял во дворе своего дома. Еще прошлым вечером они с Мирой и Мишкой договорились встретиться с утра пораньше и отправиться на поиски оставшихся солдатиков. Как и любой другой летний день, если конечно на улице не шел дождь, этот начался радостно и торжественно. Обыденные и заурядные вещи, вроде беседы за завтраком с родителями, казались чем-то невероятно важным и ценным. Или, например, неугомонное щебетание птиц под аккомпанемент листвы, ожившей на легком утреннем ветерке. Точь-в-точь, как и вчера, и за день до этого. А это небо? Казалось бы, такое же голубое чистое бесконечное – обычное летнее небо. Однако такие вещи никогда не приедаются и не надоедают.

– Кого ждем? – пошутил, подошедший откуда-то со спины ПиЭМ.

Сегодня, кстати, его шерсть была насыщенного малинового цвета.

– Ждем одного знакомого медведя! – радостно ответил Жентиль, – Привет! Ты откуда вышел?

– Доброе утро! – зевая, ответил Мишка, – Похоже, из подъезда, который рядом с твоим. Видимо, спросонья ошибся.

– Ну, ты даешь!

– Ты не представляешь, как сложно ночью уложить котов спать, – с серьезным видом заявил медведь, – Быть заботливым и внимательным – такая морока.

Мальчик рассмеялся:

– Они же по ночам гуляют. Да и вообще чего о них заботиться – они ведь обычно сами по себе. Главное кормить их вовремя, иногда разговаривать и, конечно же, ласкать время от времени. С остальным они сами справляются.

– Понятно, – промычал ПиЭм, немного расстроившись, – А я только себя ответственным медведем почувствовал.

– Не переживай – ты и так ответственный, – успокоил друга Жентиль.

– Та-ак, и кого мы опять ждем-с? – воспарявший духом ПиЭм, снова включил режим шутника.

– Одну даму, – сдерживая смех, сказал мальчик.

– Что за даму, позвольте узнать?

– Да, там, есть одна. Любит кататься на самокате, знаете ли.

– Ну, хорошо, подождем-с, – сказал медведь и, уперев руки в боки, уставился в небо, при этом насвистывая какую-то мелодию и настукивая задней лапой ей в такт.

Друзья подождала Миру пару минут, а потом еще немного. Первым заговорил Жентиль:

– Наверное, будильник забыла поставить.

– Ты думаешь? – задумчиво проговорил Мишка.

– Ага. А что еще могло случиться?

– Ну не знаю. Может, ей просто надоели наши приключения? – предположил ПиЭм.

– Не говори ерунды, – возразил ему мальчик, – Она сама вчера говорила, что надо пораньше встретиться.

– Ну, тогда, во всем виноват будильник, – согласился с ним медведь и предложил, – Тогда, давай, зайдем за ней.

– Хорошо. Только еще немножечко подождем. А если не придет в ближайшие пять минут – пойдем к ее дому.

Они постояли еще с минуту. От чего-то, когда кого-то специально ждешь, время тянется невероятно долго, например, так же медленно, как мед с ложки капает чай, а потом лежит себе на дне чашки, как ни в чем не бывало. А еще попробуй, размешай его, особенно если напиток уже успел остыть. Вот и сейчас время плелось себе неспешно, да и еще медведь постоянно выдавал фразочки вроде: «Ну, где же она?» или «А долго еще ждать?»

В конце концов, Жентилю это порядком поднадоело, и чтобы хоть чем-то занять внимание Мишки, он предложил:

– Давай, сначала по компасу определим направление, в котором нам искать следующего солдатика, а потом, если Мира так и не появится, зайдем за ней – разбудим.

– Хорошая идея, – поддержал товарища ПиЭм, – доставай компас.

Мальчик расстегнул застежку на голове  рюкзачка-мартышки и просунул руку внутрь.

– Ну, – спросил медведь, нетерпеливо глядя, как Жентиль роется в содержимом своей сумки.

– Компас пропал, куда-то, – сказал взволнованный мальчик и поглядел на друга.

– Наверное, дома забыл?

– Да, нет, я позавчера перепроверял – он лежал в рюкзаке. А потом, точно его не выкладывал.

– Ну, ты даешь! Выронил, небось, где-то вчера по дороге! – возбужденно затараторил Мишка.

– Да, не мог я выронить его! Я даже рюкзак не открывал! – почти срываясь на крик пропищал Жентиль.

– Может там дырка, тогда?

– Нет там никакой дырки, – Жентиль уже начал терять самообладание.

– Дай-ка сюда! –  Мишка выхватил сумку из его рук.

Ощупав дно изнутри, и осмотрев его снаружи, ПиЭМ заключил:

– Да, дырки нет.

– Но тогда, куда же он делся? – готовый уже расплакаться, сказал мальчик, – Рюкзак-то все время был у меня.

– Значит, Барабашка похитил! – теперь уже сам, растерянно сказал медведь.

– Приветики! Что потеряли! – пошутила, только что подъехавшая на своем самокате, Мира, – Подшипники смазывала. Немного задержалась.

Друзья, не заметившие ее из-за спора, обернулись.

– Ой, а чего это на вас лиц нет? – увидев расстроенных друзей, спросила девочка.

– А у нас компас пропал, – пожаловался ей ПиЭм.

– Как пропал? Куда? – удивилась Мира, – Наверное, вчера выронили, когда искали причал.

На что Жентиль громко и отчетливо ответил:

– Да, не открывал я рюкзак вчера!

Мишка вторил ему, почти в один голос, только басом:

– Он рюкзак не открывал вчера!

– Может быть тогда там дырка? – спросила Мира, выхватив сумку у Мишки, – Странно, дно цело.

– Я же говорю, что Барабашка украл компас, – медведь продолжал настаивать на своей версии событий, – Теперь надо будет придумать, как я буду объяснять бабушке, что профукал такую важную вещицу, – пробубнил, уже совсем повесивший нос, Мишка.

– Не ты, а я профукал, – сказал Жентиль.

– А следить за компасом и за тобой кому поручили? – глядя себе под лапы, сказал ПиЭм.

– Какая разница кто профукал? Надо решать, что будем делать! – попыталась успокоить друзей Мира.

– Что, что – надо идти к бабушке Ниневии, – глядя исподлобья, сказал Мишка.

– Ну, вот и отлично – план готов! – заключила как всегда жизнерадостная  Мира,  – Покатили!

ؘ– Подожди! – сказал Жентиль.

– Надо сначала придумать, что мы будем говорить бабушке, а… – попытался возразить ПиЭм, но Мира уже укатила с площадки.

Друзьям не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

– Да, стой же! – крикнул ей вдогонку мальчик, – Ты ведь не знаешь куда ехать!

Мира остановилась напротив одного из подъездов, дожидаясь пока ПиЭм и Жентиль ее догонят.

– А вот и ничего подобного, – заявила она, складывая самокат, когда медведь и мальчик оказались рядом, – Я знаю, что надо ехать в конец парка, где начинается лес, а потом идти, пока не упрешься в ворота. Сами же рассказывали.

На что Жентиль ей ехидно ответил:

– И по какой же дорожке надо ехать, госпожа гонщик?

– Да пока вы тыщу лет будете плестись, я по всем дорожкам успею проехать, – фальшиво улыбаясь, съязвила девочка и повесила сложенный самокат на плечо, – Вечно вас пешеходов приходиться ждать.

Жентиль, осознав, что повел себя излишне резко, ведь Мира была невиновата, в том что пропал компас, сказал:

– Извини, что был груб. Ну, давай я твой самокат понесу?

– Да, уж не надо – сама справлюсь как-нибудь! – резко ответила девочка, но потом смягчилась и хвастливо заявила, – Вообще-то он из легкого сплава сделан, если интересно, – а в конце кокетливо добавила, – И, кстати, извинения приняты.

Мишка, наблюдавший за короткой перепалкой между друзьями, пробасил:

– Хорошо, что вы помирились, а то и без этого настроение паршивое, как невкусная манная каша.

Компания отправилась к пешеходному пешеходу, через дорогу, отделявшую поселок от рощи.

Идти по мощеным ухоженным дорожкам было приятно. Здесь под плотным пологом из раскидистых крон сталкивались, заплутавшая между деревьями ночная прохлада и бесцеремонно ворвавшийся в рощу теплый воздух. Фонари уже давно сдали свою вахту, их заменили лучики утреннего солнца, проникавшие в тенистое царство между чешуйками листьев. Дети солнца время от времени прыгали на лицо, обдавая теплом, иногда слепили глаза, играли на каменных плитках тропинок, блестели в капельках росы, засидевшейся здесь еще с рассвета. Свежий влажный воздух, перенасыщенный кислородом, казалось, проникал в организм даже через поры в коже. А малиновая шерсть на шкуре медведя и волосы на голове Жентиля начала завиваться в кудряшки. От всего этого подавленное настроение, царившее в компании, хоть и не улетучилось вовсе, но слегка потеснилось, уступив место легкой эйфории.

Друзья все шли и шли по зеленому лабиринту под аккомпанемент перекрикивающихся птиц. Постепенно роща преобразилась в лес. Иногда компанию обгоняли, совершавшую утреннюю пробежку молодые и не очень люди. На встречу изредка попадались, то дамы, то подростки, выгуливавшие своих домашних питомцев: малюсеньких песиков, небольших собачек, или даже огромных, размером с маленького медведя собак. При виде Плюшевого Мишки животные начинали безудержно радоваться, прыгать и тявкать, словно милые игривые щеночки. От такого беспричинного веселья, их хозяева, по какой-то причине не замечавшие малинового мехового увальня, ускоряли ход, уволакивая силой своих потерявших самообладание любимцев. И каждый раз друзья радостно махали вслед удаляющимся собаководам с животными.

Проводив подобным образом очередного песика: криволапого бульдога с торчащими ушами, Мишка внезапно замер и уставился вперед. «ПиЭм, что стряс…» – хотел было спросить Жентиль друга, но тоже застыл на одном месте, увидев что-то по ходу движения. Мира засмеялась над поведением медведя и мальчика: «Эй, зачарованные, Вы чего?» Но тут ПиЭм схватил  девочку и Жентиля  и с детьми подмышками бросился прочь с дорожки. В несколько огромных прыжков он оказался за ближайшим кустом малины, который явно был мал для его огромной туши, ведь из-за листьев осталась торчать, та ее часть, что заканчивалась коротким хвостом.

Мальчик и медведь притаились в зарослях, не смея даже пошевелиться. А вот недовольная грубым и необъяснимым поступком Мишки девочка наоборот вела себя вызывающе и пыталась выяснить, что все-таки происходит. В ответ, то ПиЭм, то Жентиль по очереди шикали на нее, не давая произнести ни слова, и жестами призывали пригнуться. Оставив безрезультатные попытки узнать у друзей причину их столь странного поведения, Мира тихонечко отогнула одну из веток с еще зелеными ягодами и посмотрела на дорожку. Там было пусто. Она вопросительно посмотрела на медведя и мальчика, которые сидели спиной к кусту, вжав головы в плечи. Спрашивать их было бесполезно. Неужели снова упырь-моряк? Или еще кто пострашнее? Может, ей тоже стоит затаиться? Но любопытство одержало верх, и девочка опять посмотрела на дорожку. И снова никого. Мира перевела взгляд на друзей, потом обратно на мощеную тропу. И тут слева из-за листьев появилась бабуля в синем спортивном костюме с лампасами. Она бежала трусцой, двигаясь достаточно энергично для своего преклонного возраста. Поравнявшись с раскидистым убежищем, пожилая дама посмотрела прямо на девочку, подмигнула ей и помчалась дальше. От неожиданности Мира виновато улыбнулась в ответ, а потом хихикнула. Тем временем старушка окончательно скрылась из виду. Девочка вопросительно посмотрела на друзей и громко спросила:

– Серьезно?

– Тс-с-с! – одновременно ответили ей мальчик и Мишка.

– Да, убежала уже ваша «страшная» бабуся!

– Фух, пронесло! – сказал ПиЭм, вставая.

– Она, что тоже вампир? – спросила девочка, поглядывая на дорожку.

– Вроде нет, – ответил ей Жентиль.

– Тогда, вы чего спрятались-то?

– Ой, это долгая история, – махнул рукой мальчик.

– Точно, история долгая, – подтвердил медведь.

– Вот и расскажете по пути, – предложила Мира, когда они выбрались обратно на дорожку.

Прежде чем оказаться у зарослей в конце прогулочной дорожки, Жентиль с медведем, конечно же, приукрасив, успели рассказать девочке историю, о том, как они на огороде нашли рыцаря, а потом со всех ног удирали от старушки. Несмотря на свою браваду, рассказчики то и дело оглядывались, проверяя, не возвращается ли престарелая спортсменка, на следующий круг.

– Как оказалось, не зря мы бежали со всей силы, – задумчиво произнес ПиЭм.

– Не совсем со всей, конечно, – поправил его мальчик.     

– Ну, то есть да, не совсем со всей, только чуть-чуть со всей, – подтвердил Мишка.

– Ой, да хватит придумывать! Гналась она за ними! Да, если бы эта бабуля  захотела, точно бы вас догнала! – решила подразнить друзей Мира.

– Конечно, гналась, но мы были быстрее, – сказал медведь.

– Да знаю я, как вы бегаете. Тоже мне спортсмены.

– Ну, вот мы и почти на месте, – сообщил Жентиль, когда дорожка уперлась в стену из плотно растущего кустарника.

Преодолев препятствие, а потом, еще немного пройдя по узенькой извилистой тропке, друзья добрались до живого коридора из волчьей ягоды. Сейчас днем, в отличие от первого посещения кладбища, Жентиль уже не боялся этого места, а любовался им. Мира разглядывала таинственным образом сформированную тонкими стволами арку, а также изредка попадавшиеся под ногами покрытые мхом плитки заброшенной мощеной дорожки. Пройдя еще немного, троица оказалась перед деревянными воротами. Сейчас, при свете дня, на досках можно было разглядеть искусный резной узор. На старом амбарном замке, хоть и был подернут ржавчиной, также все еще проступал витиеватый орнамент.

– А можно я открою замок волшебным ключиком? – спросила девочка, коснувшись пальцами замочной скважины.

Мишка посмотрел на Жентиля и сказал:

– Как он решит, ключики то ему подарили.

– Конечно можно. Так, где они? – сказал мальчик, рыская рукой в своем рюкзачке.

В этот момент у всех перехватило дыхание. Потом внутри сумки звякнуло. Друзья с облегчением выдохнули.

– Вот, на, держи! – Жентиль протянул Мире связку.

Девочка взяла ее и взвесила в ладони:

– Ого, тяжеленькие, – а потом, протянув связку мальчику, спросила, – А

 каким открывать?

– Ой, извини, – Жентиль, отодвигая пальцем ключи, лежавшие у нее в руке, выбрал нужный, – Вот этим.

Мира, аккуратно двумя пальчиками, взялась за головку в виде диска с небольшим отверстием посередине и поднесла предмет к навесному замку. В тот момент, когда бородка поравнялась с замочной скважиной, ключ мгновенно стал черным, а рисунок на коронке изменился. «Ух, ты!» – сказала девочка, но ключ не выронила. Она помедлила еще несколько секунд, рассматривая чудесный предмет, потом просунула ключ в замочную скважину. И тут, где-то далеко, позади за рощей, как шарахнуло. От неожиданности Мира присела. Мишка развернулся в прыжке и стал вглядываться вдаль, пытаясь высмотреть источник за зеленой стеной из деревьев. Жентиль вжал голову в плечи и тоже присел. Дальше, как будто вдогонку к удару грома, со стороны поселка накатила волна воздуха. Ветер дул порывами и, словно неумелый музыкант, играющий противную какофонию на свирели, свистел между стволами берез и осин. Через кроны деревьев было видно, что небо на севере заволокли облака.

– Похоже, надвигается гроза, сказал Жентиль.

– Да, гроза, – со вздохом проговорил ПиЭм, вспомнив, по какой причине они сегодня оказались здесь.

– Надо поторопиться, а то вдобавок еще и промокнем, – крикнула Мира, открывая замок.

Как только, ожившие цепи освободили створы, девочка распахнула одну из них и вошла на территорию кладбища. Жентиль и Мишка поспешили следом.

Тучи, нависшие над поселком, еще пока не добрались до солнца и, здесь в городе мертвых еще царило яркое летнее утро. Однако раскачивающиеся на ветру ветки деревьев и кустов говорили о приближающемся ненастье. Не было спокойно и нашим героям. Вместе со стремительно меняющейся погодой вернулось и чувство вины. Странно, что исчезновение такой маленькой вещицы как компас, способно привести к столь неприятным переживаниям. Жентиль вернулся мыслями ко вчерашнему дню, пытаясь понять в какой момент мог потерять навигационный прибор, да и, если честно сказать, вообще относился к нему как к игрушке. Мишка корил себя за то, что много отвлекался на все подряд и из-за этого плохо следил за мальчиком и важным артефактом. Одна Мира, как ни в чем не бывало, двигалась по узеньким тропкам между надгробий и с интересом рассматривала старое кладбище. Хотя, по правде сказать, ветер тоже немного ее нервировал. Подгонял, дуя в спину: мол, иди быстрее, чего на прогулке, что ли! Будто это она была виновата в пропаже какого-то там «расчудесного» компаса.

– Куда нам идти-то? – спросила Мира.

– Что? – крякнул медведь, вырванный из своих безрадостных мыслей репликой девочки.

– И вправду, где нам искать бабушку Ниневию? – сказал Жентиль, – Наверное, надо найти ее могилу.

– Да нет никакой могилы! – отрезал Мишка, еще больше расстроившись из-за новой проблемы, – Мы всегда договаривались встречаться в центре кладбища.

– Может тогда у Люсьин спросить? Ведь где ее искать я знаю наверняка.

Тут ворчун-ветер снова усилился и нагнал еще туч. Стволы высоченных деревьев загудели, а те, что были поменьше, стали кланяться в разные стороны, уступая натиску гневного борея. Друзья, следуя за Жентилем, перешли на бег. Внезапно мальчик остановился, огляделся по сторонам и принял вправо, туда, где над кустами сирени, выстроившись по росту, росли семь берез. Еще немного и троица оказалась у маленького надгробия с именем Люсьин. Рядом, в красивой белой вазе стоял букет: белые с синими цветы, точно такие же, что позавчера купил Авигор у библиотеки, только свежие.

– А с чего мы взяли, что увидим духов днем? – предположил Жентиль, оглядываясь по сторонам.

– Макария же увидели, – сказала Мира.

– Да увидели, – закивал Мишка и, пытаясь перекричать ветер, позвал, – Люсьи-ин, ты где? Выходи!

Ответа не последовало. Медведь крикнул еще громче:

– Люсьи-нда! Люсьи-и..!

– Она гу… …ет с друзьями, – совсем рядом послышался слегка дребезжащий голос.

– Ой! – крякнула девочка и уставилась на кусты сирени, росшие рядом с могилой девушки.

– Здр… …те, Же… …ль, П… …вый М… …шка и неиз… …тная мн… д… …чка! – сказала сидевшая в тени кустарника на складном стуле почти прозрачная старушка.

На ветру естественный навес, защищавший призрака от дневного света, раскачивался и от этого бабуля, то появлялась, то исчезала, а из ее речи пропадали целые слоги.

– Что она сказала? – Мишка посмотрел на друзей.

Те в ответ лишь пожали плечами.

– Бабуля Ниневия, говорите громче, мы вас не понимаем! – крикнул медведь.

Старушка повторила свое приветствие, но сильный порыв ветра отогнул тонкие ветки, открыв бесплотную сущность солнцу. На это раз фраза унеслась в небытие полностью, так и не добравшись до ушей наших героев.

– Ничего не понимаю, – снова обратился к друзьям медведь.

– Что-то здесь не так, – подтвердила Мира.

– Видимо дело в тени, – предположил Жентиль и обратился к бабушке, – Надо чтобы вы находились в тени.

Призрак пожилой женщины кивнул и, встав со стула, отправился к участку с семью надгробиями. Бабуля беспрепятственно просочилась через ограду и остановилась в тени навеса с искореженной крышей.

Не успела Ниневия оказаться на новом месте, как  ПиЭм схватил раскладной стул и, перегнувшись через ограждение, поставил его под укрытие. Потом просунув лапу между прутьями, подтолкнул стул подальше, в тень.

– Спасибо, мой мохнатый рыцарь! – поблагодарила его бабушка и присела, – Так на чем мы остановились? Ах, ну да. Здравствуйте, Жентиль, Плюшевый Мишка и неизвестная мне девочка!

– Здравствуйте! А меня зовут Мира. – первой выпалила девочка.

Малиновый медведь и мальчик тоже поздоровались, но неуверенно, и стараясь не глядеть в глаза духу.

– Очень приятно, а я Ниневия. И имя у тебя очень красивое, – сказала бабуля девочке.

– Спасибо! Ваше тоже мне нравится! – ответила та.

– А вы чего носы повесили? Разве приключилось что неладное? – на этот раз, Ниневия обратилась к друзьям.

Мишка неуверенно сделал шаг вперед и, не поднимая головы, пробубнил:

– Это… Ну, мы потеряли, – начал он и замолчал, а потом, набравшись смелости, закончил, – Мы компас потеряли.

Тут подключился Жентиль:

– Не мы, а я. Это у меня компас был.

– Ах, это! И всего делов-то? Ну, разве стоит из-за подобных пустяков так расстраиваться? – сказала старушка, улыбаясь, – Про указатель мы здесь уже все знаем.

– А почему вы не злитесь, тогда? И вы что ругать нас даже не будете? – ПиЭм впервые поднял глаза.

– Во-первых, компас вы не теряли, – начала, было, Ниневия.

– Но он же куда-то пропал, – перебил ее медведь.

– Пропал потому, что его украли, – продолжал дух бабушки.

От этих слов у наших друзей как камень с души упал. Отчаяние и чувство вины сменилось естественным желанием восстановить справедливость и вернуть компас.

– Зачем и кто? – теперь уже вмешался Жентиль.

– Понятно зачем – чтобы помешать вам найти все фигурки, – ответила старушка, – Да и кто похититель известно. Она сама же прошлой ночью хвастала, как ловко его стащила.

Друзья  переглянулись, совершенно не понимая, о чем это говорит Ниневия.

– У нее на кладбище в одном из склепов, еще с давних пор организовано хранилище наворованного, продолжила бабуля.

– Тогда надо было ее срочно схва.., – но тут ПиЭм осекся и поморщил нос, понимая, что призракам навряд ли удалось бы поймать воришку своими силами. Только если заморозить, пожалуй.

Потом медведя как будто осенило:

– Но тогда, Ави мог бы…

Ниневия улыбнулась:

– Авигор появился немного позже. Да и к тому же, – однако, бабуля не успела договорить: затараторил Жентиль, выискивая глазами подходящее строение.

– Надо срочно обыскать тот склеп и вернуть компас. Только я здесь не вижу ни одного…

Ниневия выдержала паузу, а потом продолжила, все так же спокойно:

– …к тому же, поздно было ее хватать, ведь воришка уже успела отдать компас другому мальчику.

Едва дух бабули успел закончить фразу, к разговору подключилась Мира:

– Кому? Надо срочно допросить эту преступницу! – выпалила она в своей привычной манере, на одном дыхании.

– А потом украсть его назад! – закончил мысль ПиЭм.

– Допросить? Да, она сама все рассказала. Больно уж любит прихвастнуть, сказала Ниневия, а потом обратилась к медведю, – Украсть? Дорогой мой Мишутка, тогда чем мы станем отличаться от негодяев, прислуживающих темной стороне.

– Но они же украли, – пожаловался Мишка.

– На то они и злодеи, чтобы вести себя подло и мерзко. А наше дело противостоять им. И пусть мы неидеальны, но должны следовать принципам добра.

– Но хоть можно узнать, у кого теперь компас, – с надеждой в голосе спросила Мира.

– Нет! – сказала Ниневия. Голос ее прозвучал так же мягко, как и обычно, но вот только этому «нет», перечить не хотелось.

– Но, как же нам солдатиков искать теперь? – задал вопрос ПиЭм. В его голосе было одновременно, и разочарование, и обида, и злость, от того, что нельзя наказать негодяев.

– Без компаса это будет сделать невозможно, – ответила ему бабуля и, посмотрев на детей и медведя, сказала, – Но вы не отчаивайтесь, он обязательно найдет способ вернуться к своему настоящему хозяину, ведь эта вещь не совсем обычная, как вы могли заметить. Надо только запастись терпением.

Все молчали.

– Но, что нам теперь делать? – спросил Жентиль.

– Да, что? – закивал своей косматой малиновой головой медведь.

– Мне кажется, дел у вас хоть отбавляй, ведь сейчас лето. Можно играть на улице с утра до вечера, гулять по залитому солнцем городу, заводить новых друзей, а также загорать и купаться, под присмотром взрослых, конечно. Да мало ли, чего интересного происходит летом? – ответил призрак бабули.

С ее словами сложно было не согласиться. Жентиль, Мира и Плюшевый Мишка переглянулись, улыбаясь друг другу. И хотя все еще дул ветер, а вдали за лесом гуляли тучи, от переживаний не осталось и следа. Ниневия словно солнце, разгоняющее ночной мрак по утрам, развеяла остатки сомнений и вернула друзьям хорошее настроение.

– Приветики! – внезапно в тень под навесом нырнула девушка в ярко-желтом платье с оранжевыми цветами.

– Привет, Люсьин, – поздоровался с призраком Жентиль.

Мишка тоже приветствовал вновь прибывшую. Мира же, разинув рот, уставилась на нее.

– Услышала ваши голоса – решила, что-то случилось, – объяснила Люсьинда свое появление.

– Меня зовут Мира, – представилась девочка.

– А меня Люсьин, но ты, наверное, это уже и так знаешь, – хихикнул призрак.

– Но все равно очень приятно, – Мира даже приблизилась к ограде, чтобы быть ближе к девушке. Видимо из солидарности, ведь их в компании теперь было поровну, два мальчика и две девочки.

– Ну, так, что у вас случилось? – спросила Люсьинда.

– Теперь уже все окей, – успокоил ее Мишка.

– Да ничего не окей, просто переживать об этом не стоило. Как я им и говорила с самого начала, – пояснила Мира с таким видом, будто мальчик и медведь совсем ничего не смыслят в жизни и только девочки знают, что да как. А потом стала рассказывать Люсьин с самого начала историю про пропажу компаса.

– Может, пойдем погуляем, – предложила девушка-призрак.

– Отличная идея, – поддержала ее Мира.

– А пока вы, ребятки, гуляете с Люсьиндой, Мишка расскажет, как обстоят дела в моем доме, – сказала бабушка Ниневия.

– Да, а еще про котов расскажу, – добавил Мишка.

Жентиль посмотрел на друга. Медведь кивнул ему головой и улыбнулся. Мире одобрения не требовалось, она быстро нашла общий язык с девушкой-призраком и уже переключилась с компаса на обсуждение симпатичного вампира.

Дети и Люсьин прогуливались по тенистым дорожкам, проложенным между старыми захоронениями, и беседовали. Хотя слова «прогуливались» и «беседовали» не совсем подходили к происходящему. Ведь чтобы ребятам было слышно, что говорила девушка-призрак, ей приходилось двигаться через заросли там, где ветер не мог нарушить тень. А иногда даже, для того чтобы закончить фразу, Люсьинда была вынуждена задерживаться на одном месте, а дети останавливались и терпеливо ее ждали. К тому же, иногда густой  кустарник рос достаточно далеко от тропинки и компания делала паузу в своем диалоге.

– А можно я буду звать тебя Лю? – спросила девочка у духа, – Это сэкономит время, и к тому же будет звучать по-модному. Меня можешь звать Ми, а Жентиля – …

– Нет уж, зовите меня Жентиль, – возмутился мальчик.

– И то верно, – хихикая, сказала Люсьинда.

– Ой, простите, я не подумала, – Мира тоже засмеялась.

Постепенно, петляя по лабиринту между оградок, компания забрела в ту часть старого кладбища, где обычные надгробия сменились склепами. Здесь окружающий пейзаж стал похож на миниатюру какого-то заброшенного античного города с маленьким моделями особняков, дворцов и храмов. Под стать капитальным сооружениям некрополя деревья здесь тоже были основательным: их мощные стволы устремлялись ввысь, закрывая небо раскидистыми кронами, настолько густыми, что местные обитатели покоились в полумраке. Под сводами естественного купола, оживляя тишину своим щебетанием, летали птицы. Люсьин все еще оставалась едва заметной, но ей уже не надо было прятаться в тени кустарников, и девушка-призрак прогуливалась рядом с детьми по достаточно широким улочкам некрополя, укрытыми, как и, впрочем, все вокруг полуистлевшими остатками листьев.

Странно, но, несмотря на то, что все здесь было окутано сумраком, местных обитателей не было видно.

– А где все? – спросил Жентиль.

– Во-первых, сейчас день – не наше время, знаешь ли, – ответила Люсьин, – А во-вторых, они вечно прячутся и от себе подобных.

– А что так? – поинтересовалась Мира, – Боятся, что ли?

– Все местные жители были людьми знатными, – пояснила девушка-призрак, – и даже после смерти остались достаточно высокомерными.

– Понятно, – кивнула девочка.

– Но, – продолжила, Люсьин, немного подумав, – когда некоторые из них пресыщаются рафинированным обществом друг друга, иногда, все же, могут рассказать много чего интересного.

Друзья поравнялись с сооружением из белого мрамора похожим на уменьшенную копию какого-то античного здания, с колоннами, оканчивающимися резными капителями, и сложным орнаментом, покрывавшим портик. Жентилю подумалось, что склеп похож на огромный кусок сахара, лежащий на траве. Узкий и невысокий вход в усыпальницу был заложен массивными прямоугольными блоками, а на медной, позеленевшей от времени табличке были выгравированы имена и даты жизни обитателей.

– Ухты, похоже на библиотеку, – сказала Мира.

– Это склеп семейства, некогда владевшего пригородными землями, на которых расположено, и это кладбище, и лес вокруг, и деревня, и те деревни, что дальше, – объяснила Люсьин, – Они самые неразговорчивые и недоброжелательные из местных. Считают, что все до сих пор принадлежит им, а мы незаконно захватили их территорию.

– А вот этот чей? – спросил Жентиль, указав на небольшую пирамиду из серого камня, вход, в которую был обрамлен аркой из грубо обработанных булыжников.

Железная ржавая дверь, по сравнению со столь интересным архитектурным решением, выглядела простоватой и, скорее всего, была установлена в современное время, лет двадцать-тридцать назад.

– Архитектора одного известного. Он рассказывал, что спроектировал большую часть зданий в центральной части города. Ави, – девушка-призрак мечтательно вздохнула, – приносил книгу с фотографиями его работ – очень красиво.

– Ой, смотрите, а вот этот вот похож на сарай, – воскликнула Мира, когда компания проходила мимо постройки из красного кирпича с поросшей густой травой крышей.

Склеп, действительно был построен в более прозаическом стиле, однако и в нем читались архитектурные элементы, свойственные классической архитектуре: вход обрамляли пилоны, малюсенькие арочные окошки были оформлены наличниками с кронштейнами, фасад венчал сложный многоступенчатый карниз. К входной двери была протоптана тропинка, а на преграждавшей путь непрошенным гостям решетке на цепи висел массивный амбарный замок.

– А кто его хозяин, – поинтересовался Жентиль, заглядывая через металлические прутья в мрачную темноту усыпальницы.

– Это очень странно, но здесь никого нет, пояснила Люсьинда.

– Как это никого? – задал новый вопрос мальчик.

– Вот так, нет призрака и все тут.

– Но ведь кто-то сюда ходит, – не унимался мальчик.

– Да, но это не дух, ведь мы вообще не оставляем следов. Ты ведь это понимаешь, – сказала девушка и слабо улыбнулась.

– Но тогда кто..?

– Да это Алла, она здесь раньше, много лет назад прятала наворованное, а теперь вот вернулась позапрошлой ночью.

– Понятно, – сказал мальчик, – Но все же, странно, почему здесь нет призрака, это же могила?

– Да. Но возможно, что он или она привязан к другому месту или, вообще, блуждающий дух? Такое ведь тоже случается, редко, но все же бывает, – рассуждала Люсьин.

– А, может быть, кто-то инсценировал свою смерть? – предположила Мира, загадочным голосом.

Все засмеялись.

– Да, и такое тоже возможно, – закончив хихикать, сказала девушка-призрак.

– Ой, пойдемте туда, – внезапно, Мира переключила внимание на склеп, стоявший чуть дальше слева.

Сооружение напоминало что-то среднее между беседкой и парником. На восьмиугольном гранитном основании по периметру стояли железные арочные рамы. Перегородки внутри каждой конструкции были выполнены в виде витиеватого орнамента. Однако все стекла давным-давно были выбиты, и наспех заделаны разбухшими от влаги листами фанеры и оргалита. Остатки цветного витража сохранились лишь в самых верхних частях. Полусфера купола, опиравшегося на каркас, состояла из медных, похожих на чешую пластинок. Она возвышалась над остальными сооружениями в этой части кладбища как минимум на метр. Видимо, по задумке автора конструкция должна была выглядеть легкой и как будто бы парить над этим печальным местом, однако сейчас представляла собой не лучшее зрелище.

– С этим склепом связана очень интересная история, – словно заправский экскурсовод начала свой рассказ девушка-призрак, однако рассказать ее она не успела.

– Эй, пора возвращаться! – у входа в некрополь стоял Мишка и активно размахивал лапами, будто регулировщик, указывающий место для посадки огромному транспортному самолету. Чуточку в стороне от него в подвижной тени, раскачивающегося на ветру куста мерцал силуэт бабушки.

– Блин, – выругалась девочка.

– Очень жаль, – с досадой сказала Люсьинда, – Но вам действительно пора идти. Конечно, у нас тут много чего интересного можно услышать, но эти истории всего лишь воспоминания здешних обитателей.

Друзья уже прошли мимо склепа выстроенного в античном стиле и направлялись к выходу из аристократичного района города мертвых.

– Но, это же как в кино, даже интереснее, потому что было по-настоящему, – возразила ей Мира.

– Да, но у вас есть своя жизнь за воротами кладбища, а она куда интереснее, ведь ей можно управлять, создавая свой собственный фильм, – ответила ей Люсьин. В ее голосе были нотки грусти.

Жентиль это почувствовал, он помнил, что девушка-призрак знает о внешнем мире только со слов местных обитателей. И любой человек или другое разумное существо, живущее по ту сторону от ограды кладбища – ниточка к той жизни, которой у нее считай, и не было.

Когда компания добралась до малинового медведя, тот все еще размахивал лапами, но менее энергично: наверное, устал. Сумрак некрополя сменился играющими друг с другом на ветру тень и свет кладбищенской рощи.  Мальчик посмотрел на Люсьин, ее образ стал нечетким и периодически пропадал:

– В другой раз обязательно все посмотрим и послушаем. А я еще должен тебе комиксы, – Жентиль понимал, что это было слабым утешением, но общение и коллекция историй про супергероев – это все, что он мог предложить девушке-призраку, заточенной на небольшом участке леса среди себе подобных.

Девушка улыбнулась и что-то ответила, однако несносный ветер в очередной раз унес часть фразы, оставив лишь бессвязный набор звуков.

Потом бабушка Ниневия и Люсьин проводили друзей до ворот кладбища. Они следовали за детьми и Мишкой, появляясь, то тут, то там, в тени кустов, невысоких деревьев и обветшалых навесов, возведенных над некоторыми захоронениями. Нормально попрощаться тоже не удалось, так как подходящего укрытия от солнечного света поблизости не было, да и ветер разгулялся с новой силой, раскачивая жидкие заросли, под которыми устроились девушка и пожилая женщина. Хотя, по крайней мере, было понятно, где находятся призраки.

– До встречи бабуля и Люсьин! – прокричал Мишка.

– До свидания! – сказал Жентиль и помахал рукой в сторону насаждений, где, то появлялись, то исчезали бесплотные тела духов.

– Пока-пока! Еще поболтаем как-нибудь, – Мира изобразила прощальный жест двумя руками.

Обитатели кладбища им отвечали. Их слов разобрать было невозможно, однако этого и не требовалось, друзьям и так все понятно.

Закрыв ворота и спрятав связку ключей в кармашек рюкзачка, Жентиль вспомнил, кое-что, о чем хотел спросить у бабушки. Он приложился лицом между резными досками ворот и крикнул:

– Бабушка, а что за мальчик на фотографиях у вас дома?

 – Это… …нъе! – ответила Ниневия.

Ее слова прозвучали отрывисто, словно в телевизионной передаче при плохом качестве сигнала, и на этот раз, растеряв большую часть смысла. Мальчик повторил свой вопрос, но призраки уже начали растворяться. Жентиль полез в рюкзак, чтобы достать ключи и открыть ворота, но огромная плюшевая лапища тихонечко легла ему на плечо.

– Давай не будем сегодня их больше беспокоить.

– Но это же важно! – сказал мальчик, посмотрев на малинового медведя.

– Да, но зонт-то мы нашли. Чего теперь беспокоиться? – успокаивал друга ПиЭм.

И действительно, сейчас уже было не важно: кто этот ребенок с фотографий – загадка решена, а волшебный предмет лежит в рюкзачке Жентиля. Однако этот вопрос, внезапно всплывший в сознании нашего героя, требовал ответа.  Возможно, все дело было в том, что его пытливый ум требовал решения любой задачи, а может и была еще какая-то другая причина.

– Неужели тебе не интересно, кто придумал эти загадки, а самое главное зачем? – не успокаивался мальчик.

– Конечно, интересно, – ответил медведь, тихонечко уводя Жентиля от кладбищенских ворот, – Но мы ведь знаем, что зонт припрятал ребенок и его ребенок. Вот, зачем – это вопрос. Но и на него мы найдем ответ в свое время.

– Но, – опять было начал мальчик.

Но тут вмешалась Мира, которой, видимо, уже не терпелось закончить разговор и обсудить что-то более интересное:

– Да, наверное, это внук бабушки Ниневии и его ребенок.

Жентиль аж открыл рот. Они с Мишкой остановились и посмотрели на девочку. Это было настолько очевидно, что наверное новоявленные детективы об этом знали с самого начала, однако так сильно увлеклись загадкой с пропажей зонта, что перестали обращать внимание на простые вещи.

– Но ведь Люсьинда, – сказал, собравшись с мыслями, Жентиль.

– И что? Разве у Ниневии не могло быть других детей? – глядя на мальчика как на неразумного малыша, спросила Мира.

Жентиль промолчал, подумал с минуту и снова развернулся в сторону кладбища:

– Надо и об этом у нее спросить.

– Обязательно спросим, но в другой раз. – пробасил Мишка, опять увлекая мальчика в сторону дома, – Пусть отдохнут немного – им, чтобы показаться среди бела дня, требуется немало усилий.

– Ну, хорошо, – уступил уговорам плюшевого друга мальчик.

И они выдвинулись в сторону поселка.

– А вы заметили, что Ави каждый день дарит ей цветы? – спросила Мира.

– Кому? – в один голос спросили медведь и мальчик.

– Кому-кому – Люсьин, конечно, – нетерпеливо пояснила девочка

– Да, заметили, – снова в унисон ответили друзья.

Компания покинула коридор, образованный переплетенными ветками ядовитых кустов.

– Я даже не могла представить, что такое возможно – любовь призрака и вампира. Это так романтично, не правда ли?

– Да, очень романтично, – опять одновременно сказали ПиЭм и Жентиль.

Они уже шли по лесу. Ветер куда-то унесся, так же внезапно, как и появился, забрав с собой, и тучи, и барашки облаков. Через колючие кроны сосен, там вдалеке, над поселком, снова виднелось безмятежное голубое небо. Всю оставшуюся дорогу Мира продолжала рассуждать про Авигора и Люсьинду, а Плюшевый Мишка и мальчик-веточка в один голос соглашались с ее доводами и аргументами.

Где-то ближе к выходу из рощи разговор зашел, о том, что же теперь делать, когда поиск солдатиков невозможен, и для чего нужны остальные ключи в связке тоже непонятно.

– Я думаю, что каждому из нас надо написать список, того, что он хотел бы сделать этим летом, а завтра, когда встретимся, обсудим и составим план развлечений, – предложил Жентиль.

– Отличная идея, – согласилась Мира.

Мишка энергично закивал, в ответ.

– Но, нам срочно нужна штаб-квартира, – продолжила девочка, – Ведь на лавочке обсуждать, строить и составлять важные планы как-то не солидно. Да и еще кто-нибудь подслушать и похитить наши великолепные идеи может.

– Согласен, – поддержал инициативу Жентиль, – Я, конечно, не думаю, что кого-то могут заинтересовать наши планы на лето. Тем более что они никак не связаны ни с солдатиками, ни с ключами. Но вот составлять списки на коленке, будет та еще мука.

– Это почему же сразу квартира? А штаб-дом, не подойдет? Возмутился ПиЭм.

– И штаб-дом тоже сойдет, – успокоила его подруга.

Наконец мощеная дорожка сделала последний изгиб, и в коридоре между аккуратно подстриженными кустами и деревьями показались дома поселка. Жентиль поймал себя на мысли, что еще совсем недавно, когда они с Мишкой и Мирой шли здесь же, только в другую сторону, у него было совсем другое настроение. Странно, ведь по сути ничего не поменялось – компас по-прежнему был в руках злоумышленников. А еще, помнится, собиралась гроза, но по какой-то причине так и не случилась, хотя громыхало, будь здоров как.

Когда друзья, наконец, добрались до дома Жентиля, оказалось, что день уже давно перевалил за полдень, и пришло время сделать обеденный перерыв в приключениях. Кому-то надо было обязательно решить несколько арифметических задачек, да и школьный список книг на лето требовал внимания; некоторые не хотели пропустить новый эпизод молодежного телевизионного сериала, а то непременно опростоволосится перед подружками; а отдельным животным отчаянно потребовалось позаботиться о других животных – они ведь маленькие и беззащитные, а он, вон какой огромный. В общем, искатели приключений решили встретиться ближе к вечеру, когда разберутся с делами, а пока проводить Миру до дома.

Внезапно, у второго подъезда со стороны рощи, Мишка замер и уставился на асфальт.

– Это еще, откуда? – недовольно пробасил он, потом стал беспокойно оглядываться по сторонам.

– Кто-то из детишек балуется, наверное, – сказал Жентиль, глядя на символ в виде какой-то каракатицы, нарисованный мелом на асфальте, и поежился.

Казалось, колючки, накарябанные грубо на шероховатой поверхности, были такими болезненно тонкими и острыми, что пробирались прямо в душу.

Какой-то он противный, этот знак, – добавил мальчик.

– Бр-р, и не говори – прям мороз по коже! – сказала девочка, обхватив себя руками.

ПиЭм, держась на внушительном расстоянии от каракулей, обошел место художественного происшествия вокруг. Потом пробубнил что-то на странном языке и смачно плюнул. Нарисованное насекомое, будто было живым, нервно задергалось, начало бледнеть, и постепенно исчезло со светло-серой поверхности дорожного покрытия.